Ирина АЛЬТЕР Роль Дрезденской коллекции в военных и политических играх после Второй мировой войны

6 березня 2016

Столкнувшись с вопросом, что произошло с художественной коллекцией Дрездена после входа в Дрезден советских войск редко слышишь спокойное, основанное на фактах изложение событий. Многие факты до сих пор неясны, но что важнее - сама тема как раньше, так и сейчас насыщена эмоциями. С одной стороны утверждается: шедевры Дрезденской галлереи были спасены для человечества, с другой - Дрезденскую коллекцию украли.

Я боюсь, что в коротком докладе мне не удастся выявить абсолютную правду в этом вопросе и окончательно разобраться кто прав, а кто виноват - это и не входит в мои намерения. В большей мере я надеюсь, что на основе различных источников - воспоминаний, газетных сообщений и нового, до сих пор не опубликованного архивного материала - мне удастся показать новые грани этой истории и возможно привычный взгляд на события, если не изменить, то дифференцировать. В центре моего доклада человек, чья судьба непосредственно связана с Дрезденской картинной галереей - Леонид Наумович Рабинович (1912-1969).

Когда в 1939 году началась Вторая мировая война Советский Союз являл собой всего лишь одну из семи важнейших мировых держав. К концу войны, в 1945 он превратился в одну из двух сверхдержав. Если до войны он не имел друзей и союзников на интернациональной арене, то после войны он стал лидером евразийского "социалистического лагеря". Великая Отечественная война - принесла несчитанные страдания, смерть миллионов и почти полное роазорение страны. Победа в войне дала сильнейший импульс национальной самоидентификации и послужила средством разработки и укрепления внутриобщественных связей. Образ советского солдата как освободителя, спасителя, а так же советской армии как "Армии-Освободительницы" формирует послевоенное поколение.[1] Должно было пройти некоторое время  прежде чем началась разработка и канонизация войны. Лишь в 1950-е годы, в том числе в связи с тем, что первое послевоенное поколение пошло в школу, постепенно война становится главой истории. Историю использовали для того, чтобы разобраться с происшедшим, а так же, как это всегда бывает с историей -  для пропаганды, для самоутверждения нации. Мало какое событие подходило для этих целей так удачно, как история нахождения и последующее возвращение Дрезденской коллекции в ГДР в 1955. Что на самом деле случилось остается до сих пор спорным.  Новый архивный материал позволяет пересмотреть давно известные факты и заново взглянуть на происшедшее.

Обстоятельства нахождения дрезденской коллекции начиная с 1950-х годов неоднократно дискутировались в книгах, кино, в прессе, как в Советском Союзе, так и в Германии. В 1955 году была опубликована книга Леонида Рабиновича "Семь дней", в которой описываются события первых дней мая 1945 в Дрездене. В то же время эта тема активно обсуждается в прессе. В 1960 г. режисер Арнштам снимает совместный советско-немецкий фильм "Пять дней - пять ночей". В 1960-е, 1970-е годы изданы мемуары многих генералов, а так же маршала Конева. Все они указывают на свою активную роль в связи с нахождением дрезденской галереи.

С немецкой стороны эта тема тоже не была обойдена молчанием. В январе 1954 г. в "Stuttgarter Zeitung" появляется серия статей Артура Грэфе, который до май 1945 г. был начальником отдела музеев в саксонском министерстве культуры. 1963 в журнале "Weltkunst" публикует свои воспоминания проф. др. Фосс - бывший генеральный директор Дрезденской картинной галереи. Также опубликованы автобиографические записки др. Рагны Енкинг - заведующей собранием скульптуры.

Благодаря любезной помощи внучки Леонида Рабиновича - Елены Костюкович я имела возможность ознакомится с частным архивом Леонида Рабиновича в Милане. Леонид Рабинович родился в 1912 году, работал художником в театре оперы и балета в Киеве. В 1941 он уходит добровольцем на фронт, попадает в плен, бежит и с 164 Батальоном 1-го украинского фронта доходит 8.5.1945 до Дрездена. Его архив содержит, среди прочего, докладные записки в ЦК ВКПб от 1946 и в ЦК КПСС от 1955, кроме этого в архиве находится частная переписка с участниками событий и с официальными инстанциями. Так как все эти документы были написаны не в расчете на широкую, в том числе интернациональную общественность, а так сказать для "внутреннего пользования" - они представляют особую ценность как источники.

Эти документы позволяют придти к выводу, что на первом этапе поиски Дрезденской коллекции не были настолько организованы сверху и продуманы, как это до сегодняшнего дня предпологалось. Леонид Рабинович, в конце войны в чине младшего лейтенанта, изначально[2] не служил в составе художественных трофейных бригад, как это часто утверждается.[3] В докладной записке от 1955 г. Рабинович пишет, что после того как его батальон попал в Дрезден он попросил разрешения у командира батальона осмотреть Цвингер. "Я ориентировался по имевшемуся у меня туристскому путеводителю по Дрездену" - пишет Рабинович и дальше в скобках (я нашел его в городе Шпремнерг, в апреле)." [4]

Докладная записка 1946 г. заслуживает, на мой взгляд особого внимания. Она написана лишь год спустя после происшедших событий, не связана с актом возвращения картин в 1955 г. и была предназначена для инстанции (Комитет Коммунистической Партии), в привычки которой входило проверять поступавшие в нее сообщения.[5]

Докладная 1946 относительно коротка и не отличается тем несколько патетическим красноречием, который был характерен для позже изданной книги и написанной в связи с возвращением картин докладной 1955, но в основных датах и изложении фактов он а совпадает и с тем и с другим.

Основной вопрос, который постоянно дискутируется в литературе - нуждались ли картины, когда их нашли, в реставрации, или как утверждал проф. Фосс, были в идеальном состоянии и лишь во время транспортировки в Советский Союз пострадали, Находились ли картины в опасности? В обеих докладных записках Л. Рабиновича указывается, что первый тунель, в котором хранились античные скульптуры Албертинума и где была найдена карта с дальнейшим указанием мест хранения Дрезденских собраний был заминирован. Рабинович пишет, как с помощью карты им была найдено хранилище в известняковой шахте в Покау-Ленгефелде и что находившиеся там картины были, в следствии воздействия влаги, в катастрофическом состоянии.[6]

Поиски Дрезденского собрания проводились очень быстро и интенсивно. И хотя в конечном итоге, речь шла "о материальной и идеальной компенсации чудовищных потерь Советского Союза"[7], но не только об этом  и не в первые дни поисков, до приезда представителя художественных трофейных бригад 14.5.1945. Кроме царившего в это время по всей Германии хаоса, и связанной с этим опасности мародерства и так же плохих условий хранения, есть еще два других аспекта, которые стоит упомянуть. Уже упомянутый Артур Грэфе писал: "Сразу после своего прибытия в Замок Везенштайн меня допросил советский лейтенант трофейной бригады Рабинович. [Его интересовало - И.А.] находятся ли здесь, или в других местах хранения, культурные ценности из России или других восточных территорий. С чистой совестью я сказал - "нет". Но потом у меня закрались сомнения, в конечном итоге речь шла о жизни и смерти". Далее Грэфе пишет, что он при ближайшем рассмотрении нашел несколько ящиков из Риги и отставил их в сторону. Таким образом становится понятно, что помимо прочего искали культурные ценности вывезенные из Советского Союза.

Другой аспект - это соревнование по нахождению коллекций с союзниками. Во второй докладной от 1955 Рабинович рассказывает, как он от французских заключенных в замке Кёнигштайн узнал, что "8-го мая к крепости подъехали на "виллисе" два американских офицера. Они увезли с собой коменданта крепости, полковника Келлера. [...] Интерес американцев к крепости Кёнигштайн становился еще яснее. Высказывалось предположение, что они могут ночью пересечь демаркационную линию и воспользовавшись услугами полковника Келлера попытаться вывезти что можно из драгоценностей знаменитой ювелирной коллекции."[8] Эта попытка, реальная или предполагаемая была пресечена.[9]

14. мая 1945 из Москвы прибыла начальник художественной трофейной бригады Наталья Соколова. До этого времени почти все основные места хранения кроме известняковой шахты Покау-Ленгефелд были обнаружены. Начался своз произведений искусства в центральное место - дворец Пильниц. 18. мая, по требованию Соколовой, прибывает группа реставраторов, искусствоведов и чиновников министерства культуры под управлением А.С. Рототаева и чиновников министерства финансов под управлением Е.А.Маренкова (из-за нумизматической коллекции). Рабинович с первой партией картин 26.7.1945 был откомандирован в Москву. После войны он возвращается в Киев, работает как театральный художник и книжный график, с 1951 выступает как литератор.

Подведем предварительные итоги. Поиски Дрезденских собраний изначально, по крайней мере в том, что касалось Рабиновича, проводились не по приказу сверху, а скорее несмотря на непонимание и частичное противостояние военного командования (об этом речь пойдет позднее). Произведения искусства находились в опасности: плохие условия хранения, опасность мародерства, находившаяся там же взрывчатка, необходимость реставрации по крайней мере части коллекции. Таким образом можно заключить, что в той части истории, которая касалась Леонида Рабиновича можно говорить о спасении Дрезденских коллекций.

В последующие после окончания войны 10 лет о месте прибывания, хранения и дальнейшей судьбе Дрезденской коллекции не говорится в Советском Союзе ничего[10], пока совершенно неожиданно 31.3.1955 не было объявлено, что картины Дрезденской Галереи будут переданы немецкому народу. Причины этого решения обсуждались достаточно часто.[11] К этому времени ГДР воспринималась как часть советской территории, таким образом коллекция оставалась в тех же руках. Только после того как была возвращена коллекция  - ГДР получила статус полноцененного государства, с собственной культурной традицией, и отреставрированные музеи обрели смысл. Только после возвращения культурных ценностей ГДР могла вступить в области культуры в соревнование с западной Германией. В западной Германии культурные ценности были возвращены союзниками еще в 1949 году.[12] Широко развернутая на политической сцене, в прессе компания, связанная с возвращением культурных ценностей, давала уникальную возможность улучшить поблекший к тому времени имидж Советского Союза на международной арене.

В 1955 году Л. Рабинович, под псевдонимом Леонид Волынский публикует книгу "Семь дней". Опубликовать книгу под еврейским именем Рабинович ему вряд ли бы удалось. Это относилось к неписанным законам того времени, которые сегодня не так просто подтвердить документально. В этой связи интересна телеграма в редакции газет: „К сведению редакций [...], в сообщении "К открытию выставки картин Дрезденской картинной галереи" от 30.4.1955 на листе Nr. 2 в 5 строчке сверху вместо фамилии "Л.Н. Рабинович" печатать "Л.Н. Волынский".[13] Когда в 1960 году снимался фильм режисера  Арнштама "Пять дней - пять ночей", за основу которого была взята книга Рабиновича - из младшего лейтенанта еврея Леонида Рабиновича авторы сценария сделали русского капитана Леонова. Такой персонаж лучше вписывался в образ советского героя того времени.

В исследованиях посвященных Дрезденской коллекции фильму уделялось  достаточно мало внимания, в то время как он содержит очень показательный материал, касающийся проблематики возвращения культурных ценностей. Не задумывавшийся как исторический или документальный фильм, но сугерирующий это предположение, фильм вступает в политический и пропагандистский диалог с упреками со стороны запада и с пропагандой против Советского Союза. Возникает ощущение, что режисер Арнштам был хорошо знаком с обвинениями против Советского Союза  и специально/ сознательно пытается в фильме на эти обвинения ответить. Так например в фильме называется число найденных картин, говорится о желании, более того о необходимости задействовать немецкое население в поиске и спасении собрания. Центральное место в фильме занимает диалог между капитаном Леоновым и одним из героев фильма, немецким художником, в котором капитан отвечает на выдвинутые против него обвинения:

- Художник: Вам не стыдно смотреть мне в глаза? [...] Вы обогащаетесь за наш счет! Вы увозите картины в Москву! Это так естественно! Так поступали римляне, Наполеон! Но те по крайней мере были честнее! А Вы? Сколько Вы наговорили красивых слов! Я был сегодня готов поверить Вам! Но теперь хватит!

- Капитан Леонов: [...] Я мог бы Вас ненавидеть! Вся моя семья погибла от голода в Ленинграде![...] А знаете сколько было уничтожено памятников древней культуры - варварски, бессмысленно! [...] Думайте что хотите, но настанет день, когда все ваши картины будут снова здесь в Дрездене!"

В другом месте фильма мы слышим разговор между советским генералом и немецким антифашистом Эрихом.

- Генерал: „Понимаю тебя, друг! Трудно будет объяснить все это здесь людям! (То что увозят картины в Москву - И.А.) Но что поделаешь? Сам видел, работы по спасению картин сложные, нужны особые условия. А как ты их здесь создашь? Дрезден весь еще можно сказать дымится! Черт его знает! Я даже спать почти перестал! Все думаю, не просмотрели ли мы чего-нибудь? А вдруг произойдет какая-нибудь дурацкая случайность, а то и того хуже - подлая диверсия? Нет, тут рисковать нельзя! Трудно - это так! Будут врать о нас разное, это я знаю. Трудно, но нужно!"

Возвращение культурных ценностей в ГДР стало не только в интернациональном контексте одним из центральных событий того времени и широко обсуждалась в средствах массовой информации. В самом Советском Союзе тема также была популярна и участниками, истинными или мнимыми, охотно подчеркивалась их личная роль, сыгранная в истории нахождения коллекции. Так генералы, такие как генерал Петров, генерал Жадов, так же маршал Конев пишут о собственной роли в поиске и спасении собрания. Маршал Конев волнующе рассказывает о том, как он присутствовал при обнаружении "Сикстинской Мадонны"[14], что просто  не соответствует действительности. Все как один говорят о необходимости спасения шедевров для человечества.

Новые грани этой истории раскрываются в письме Д.А. Котельникова - начальника Л. Рабиновича во время входа советских войск в Дрезден министру культуры СССР Е.А. Фурцевой от 3.2.1965. Когда в 1960-е годы в прессе начинается компания  против Рабиновича (начатая А.С. Рототаевым) Котельников выступает в его защиту. Он рассказывает как Рабинович вынужден был преодолевать сопротивление и недовольство военного командования, чтобы вообще получить разрешение начать поиск. Он упоминает много деталей, о которых в рамках короткого доклада не представляется возможным говорить, но один аспект я хотела бы упомянуть. Котельников пишет: "Обращало на себя внимание [деятельность - И.А.] руководителя группы - Рототаева. [...] Он обращал всю свою энергию на приобретение "барахла" (как потом стало известно, его "тряпки" обнаружились в ГМИИ, в ящиках с картинами). Глубоко раскаиваюсь, что ограничился всего лишь внушением, на предложение "устроить" несколько "маленьких голландцев". […] Может быть и не заслуживало бы это упоминания, если бы не новые попытки оклеветать истинных участников спасения.“ [15] Котельников настаивает в своем письме на том, чтобы к запланированной публикации "Спасенные шедевры" так же был привлечен Леонид Рабинович.

 

История Дрезденской коллекции после второй мировой войны полна домыслов, ложных утверждений, пропаганды и история эта не рассказана еще до конца. На примере одного человека - Леонида Рабиновича - становится видно, что художественные сокровища использовались как джокер в послевоенных политических и военных играх. В числе прочего Дрезденское собрание использовалось для того, чтобы при помощи книг, кино, прессы создать героический образ советского солдата и для этого образа еврей Леонид Рабинович подходил только с оговорками.

 

 

[1] Для сравнения Малия, Мартин: Советская трагедия: история социализма в России 1917-1991, Москва 2002, стр. 295-297

[2] Лишь позже, когда основные тайники с картинами уже были найдены, в раппорте от 17.5.1945 содержится просьба прикомандировать его к художественной трофейной бригаде. Смотри Лебедев, А.К.: Спасенные шедевры, Москва 1977, Стр. 47

[3] Изначально (с 1943 г.) трофейное управление Красной Армии занималось тем, что собирало оставленную на поле боя военную амуницию и оружие. С февраля 1945 г. были организованы так называемые трофейные бригады, которые сами не являлись частью Армии, а были подчинены Особому комитету по Германии при Государственном комитете Обороны. Художественные трофейные бригады выполняли задание осуществить поиск, отбор и транспортировку произведений искусства в Советский Союз. Kozlov, Grigorij: Die sowjetischen „Trophäenbrigaden“ – Systematik und Anarchie des Kunstraubes einer Siegermacht, in: Hartmann, Uwe: Kulturgüter im Zweiten Weltkrieg. Verlagerung, Auffindung, Rückführung, Magdeburg 2007, Seite 79-105, hier Seite 84

[4] Частный архив Елены Костюкович, Докладная записка от 3.4.1955, Стр. 2 (неопубликовано)

[5] Д окладные содержат указания фамилий и чинов присутствовавших, а так же, если известно их адреса после войны. Писавший исходил из того, что его докладную будут проверять.

[6] Этот факт подтверждается также Артуром Грэфе: Der Raub der Sixtinischen Madonna, in: Stuttgarter Zeitung, Nr. 12, Seite 7 von 15.1.1954: "Со стен и потолка известняковой пещеры постоянно капало, воздух был спертый, температура была лишь немного выше нуля". Сравни также Lupfer, Gilbert: „Auferstehung einzigartiger Kunst durch edle Freundschaft“. Die Erzählung von der Rettung der Dresdener Gemälde, in: Hartmann, Uwe: Kulturgüter im Zweiten Weltkrieg. Verlagerung, Auffindung, Rückführung, Magdeburg 2007, S. 267-287, hier S. 273 und S.275

[7] Lupfer, Gilbert: „Auferstehung einzigartiger Kunst durch edle Freundschaft“. Die Erzählung von der Rettung der Dresdener Gemälde, in: Hartmann, Uwe: Kulturgüter im Zweiten Weltkrieg. Verlagerung, Auffindung, Rückführung, Magdeburg 2007, S. 267-287, здесь S. 275

[8] Частный архив Елены Костюкович, Докладная записка от 3.4.1955, Стр. 12-13 (неопубликовано)

[9] Сложно судить насколько эти предположения были продиктованы поздней реконструкцией событий и обстановкой холодной войны, в которой писалась докладная записка, но косвенное подтверждение это высказывание получает из другого, правда не вызывающего большого доверие источника, статьи Габриеллы Мюллер в "Süddeutschen Zeitung" vom 1.4.1955 „Dresdens berühmteste Vertriebene kehrt heim“ von Gabrielle Müller, Seite 3, в которой описывается таинственная и сорвавшаяся операция с поддельными документами в замке Кёнигштайн.

[10] Планы И.Сталина построить в Москве гигантский трофейный музей, который должен был затмить все музеи мира стали известны благодаря работе G. Koslow und K. Akinscha: Beutekunst. Auf Schatzsuche in russischen Geheimdepots, München 1995. Эти планы подтверждают лишь столь часто обсуждаемые параллели межды тоталитарными государствами - фашистской Германией (с планами Гитлера создать супермузей в Линце) и Советским Союзом.

[11] Kolb, Karin: Zukunft seit 1560: von der Kunstkammer zu den Staatlichen Kunstsammlungen Dresden, Berlin 2010 Bd. 1-3; Akynša, Konstantin: Operation Beutekunst: die Verlagerung deutscher Kulturgüter in die Sowjetunion nach 1945, Nürnberg 1995; Lupfer, Gilbert: „Auferstehung einzigartiger Kunst durch edle Freundschaft“. Die Erzählung von der Rettung der Dresdener Gemälde, in Hartmann, Uwe: Kulturgüter im Zweiten Weltkrieg. Verlagerung, Auffindung, Rückführung, Magdeburg 2007, S. 267-287

[12] Смотри Petra Winter: „Zwillingsmuseen“ im geteilten Berlin. Zur Nachkriegsgeschichte der Staatlichen Museen zu Berlin 1945-1958 (Jahrbuch der Berliner Museen, Beiheft, Band 50) Berlin 2008

[13] Частный архив Елены Костюкович, телеграма в редакции (неопубликовано).

[14] Конев, И.С.:Сорок пятый, Москва 1966, Стр. 253-254, так же Lupfer, Gilbert: „Auferstehung einzigartiger Kunst durch edle Freundschaft“. Die Erzählung von der Rettung der Dresdener Gemälde, in Hartmann, Uwe: Kulturgüter im Zweiten Weltkrieg. Verlagerung, Auffindung, Rückführung, Magdeburg 2007, S. 273

[15] Частный архив Елены Костюкович, письмо Д.А. Котельникова министру культуры Е.А.Фурцевой от 3.2.1965, Стр. 4 (неопубликовано)

Об Авторе:  немецкая исследовательница Ирина Альтер (Бамбергский университет) с 2010 года занимается историей поисков картин в мае 1945 года в Саксонии. Ее работа, опубликованная впервые на немецком языке, приводится и в русском авторском переводе. Доклад был прочитан в ноябре 2010 г. на конференции в Дрездене “Forschungsstand der Geschichte der Staatlichen Kunstsammlungen Dresden” (Статус изучения истории государственных художественных коллекций Дрездена).

Джерело:  “Jahrbuch der Staatlichen Kunstsammlungen Dresden. 2010”, Dresden 2011, Bd. 36, S. 204-213.