Л.И.ПОПОВА Охрана памятников культуры и искусства в Украине (1917-1941 гг.)

27 листопада 2016

1. Охранная деятельность в первые годы революции и гражданской войны.

Первые   декреты   Советской   власти   о  земле   и   мире,  "Декларация прав народов России", "свободное развитие        национальных меньшинств"   привлекли    в   революцию    широкие   народные    массы    и интеллигенцию,    в  том   числе   украинскую,   с  ее  давними    традициями борьбы     за   национальную      культуру.     Украинская      интеллигенция встретила  призыв  обогатить  новую  советскую  культуру "знаниями   всех тех    богатств,     которые     выработало     человечество"      [1 ,    с.305].     И действительно,   ряд  правовых  актов  Советского  правительства   в  первые годы  революции      и    гражданской      войны      в     области      культуры свидетельствовали  о стремлении  реализовать обещания.

Еще   происходила   смена   власти   в    городах   Украины ,   а    Совет Народных Комиссаров РСФСР постановил "передать военные  трофеи , взятые   русскими   у   украинцев,   главным   образом   при   Екатерине, украинскому  народу"  [2,  с.8].  Для  реализации   этого   постановления Центральный      Исполнительный       Комитет      РСФСР       предложил следующие      мероприятия:      "1.Передачу    реликвий      произвести       в торжественной    форме   народного    праздника    перед    Преображенским собором  (в Петрограде.—Л.П.)  с участием  войсковых   частей.

2. Вместе     с     историческими     реликвиями     передать     украинцам специально подготовленную грамоту" [2, с.8].

Передача    реликвий    планировалась    с   участием   ученых,    музейных сотрудников   и  представителей общественности,   а сам  проект  договора между     РСФС Р     и     УСС Р     готовил      видный      историк    искусства В.А.Щавинский   (1).

Реализация     постановлений     по    охране    и    передаче     культурных ценностей   на  Украине  происходила   в  годы   борьбы   с   интервенцией. Как  в калейдоскопе   менялись  власти:  советскую сменяла   Директория, Директорию —австрийцы           или          немцы ,  немцев—деникинцы, деникинцев— белополяки...

Уже   в  конце   1917  г.  в   Киеве   был   сформирован   Отдел   охраны памятников   искусства   и  старины  во  главе  с  археологом   и   историком Н.Ф.Беляшевским     (2).     (Отдел     продолжал      свою     работу    и     при Директории,    возглавляемой    Петлюрой).    В    один    из    переходных  периодов  в  1918 г.,  когда у  власти  было  гетманское  правительство, I съезд  деятелей  украинского  изобразительного  искусства обратился  к правительству  и  общественности  с  просьбой  употребить  все  силы  на охрану   памятников  культуры.   Однако,   несмотря   на   деятельность отдела,   противостоять  мародерству  оккупантов  было очень   трудно. Так,   солдаты   петлюровских   войск,   расквартированные   в   частных квартирах  и особняках,  грабили  и  уничтожали  их  содержимое,  в  том числе,  произведения  искусства.  Особенно большие  потери  были  при деникинцах,  создавших комиссию по  реализации  добычи  [3, с. 149]. В Екатеринославле  махновцы   покушались  даже   на   Музей   древностей  Екатеринославской  губернии,  хотя  охранная   грамота  его  директору была выдана самим Махно.

В  1919  г.  был  создан  Всеукраинский  комитет  охраны   памятников искусства  и  старины  (ВУКОПИС), который  обосновался  в  Киеве  (3) после временного переезда советского правительства из Харькова. Прикомитете    функционировала    Чрезвычайная    Комиссия    по    охране искусства  и  старины   (ЧОК). Многие  функции   охраны   памятников взяла на себя Всеукраинская Академия наук.

1  апреля   1919  г.  Совнарком   Украины   издал  декрет   о   передаче исторических     и     художественных    ценностей в распоряжении Наркомпроса.  В  нем  подчеркивалось,  что  под  охраной  государстванаходятся     все     памятники,     имеющие      историко-художественное значение.

Актуальность этого указа несомненна, поскольку в первые же годы были допущены нарушения элементарных норм  сохранения  наследия, обусловленные  политической  направленностью  событий: уничтожили многие    памятники    царям    и    "их   слугам",    которые,    если    и    не представляли  большого   художественного   интереса,   то   во    всяком случае   отражали  определенную  историческую  и  культурную   эпоху. Среди них —памятник Столыпину (в Киеве), Екатерине  II (в Одессе) и др .  Крестьяне сжигали поместья, видя в них символ своего  угнетения, не    считаясь    с    их    бесценным    содержимым.   Реже    в    те    годы уничтожались церкви —антирелигиозная пропаганда еще полностью не развернулась,и народ не покушался на церкви. Но зато  уничтожались книги  и  рукописи. Так,  в  Ромнах  Полтавской области, да  и  в других местах, продукты на базаре заворачивали в архивные документы  конца XVIII     в.,   в     Черниговской     губернии     в    домах     топили     печи драгоценными книгами.

Всеукраинский  Комитет  охраны  памятников  искусства  и  старины, возглавивший работу по сохранению культурного наследия, состоял из музейного,     архитектурного,     этнографического      и      библиотечно- архивного  отделов  [4,  л.5]. Архитектурная  секция  ВУКОПИ С   вскоре после     своего      образования     разделилась      на      три      подсекции: регистрационную,   обмерную,   фотографическую.   Под   руководством историка     архитектуры     Г.К.Лукомского     (4)     очень     тщательно проводилась  регистрация   памятников.   (В    1919   г.   в   Киеве    было зарегистрировано около  160 памятников). В апреле  1919 г.  ВУКОПИ С обратился  в  ВЧК,  издавшую  циркуляр  о  мерах  против   расхищения художественных  ценностей,  с  просьбой  включить  его  сотрудников  в комиссию, производящую национализацию  произведений  искусства  в музеях, частных собраниях и др.

На протяжении  1919-1921 гг., в самое жестокое и кровавое время,  в ВУКОПИСе    работали    крупнейшие   деятели    науки     и     культуры Украины:  Ф.Л.Эрнс т (5),  Г.Г.Павлуцкий  (6),  Д.Н.Щербаковски й   (7), Н.Ф.Беляшевский,      С.А.Гиляров      (8),      выдающиеся      украинские художники    М.Л.Бойчу к    (9),   Г.И.Нарбут,    график    А.Ф.Середа.    В деятельности   комитета   принимали   большее   или   меньшее  участие почти  все  ученые,  общественные деятели,  художники,  которые  в  это время   жили   на   Украине.  Именно   тогда   в   Киеве   начал   работать историк   искусства    и   архитектуры    НА.Макаренк о    (10),   который приехал сюда вместе с художником и археологом Б.Н.Рерихом,  братом Николая   Рериха.   Трудно  переоценить   и   деятельность   профессора Харьковского    университета,    крупнейшего    историка    и   теоретика искусства Ф.И.Шмита  (И )  [3. с.18]. Особенно  активную  деятельность он  развернул  в  Киеве, куда  переехал  после  избрания  его  в   1921  г. действительным   членом    ВУАН,    при    которой   Ф.И.Шмит создал  Археологический институт.  В него входила археологическая  комиссия, в  1922 г. преобразованная в комитет. Уже в мае  1921 г. во  избежание самодеятельных       раскопок,      заканчивавшихся,       как        правило, разграблением,     сотрудники     археологического     комитета    создали археологическую карту Украины.

Основная   задача   ВУКОПИ С   состояла   в   учете,   регистрации   и сохранении  культуры  и  искусства, принадлежащих  частным  лицам  и учреждениям.   'Т е   из   предметов   искусства   и   старины,   положение которых было признано угрожающим, — читаем в отчете  ВУКОПИ С  за июнь 1921 г.,—для их целости и сохранности перевозились в музейный фонд...",  которым  руководил   Н.Макаренко.  Местным  властям   были даны  указания  о  "необходимости  бережного  отношения  к  предметам искусства и старины" [5, л.1].

11  марта   1921  г.  было  опубликовано   постановление,   в   котором художественные     произведения     четко      квалифицировались        как  «государственное достояние" [6, с.125]. 24 октября  1922 г. было принято новое   постановление — «О   мерах   приостановки   вывоза   за   границу произведений  музейного  значения".   Теперь,   взятые   на   учет,   они реквизировались  государством, тем  самым  ставилась преграда  вывозу ценностей за границу. Известно, что в годы широкой эмиграции такой поток  представлял особенную угрозу сохранности  культурного  фонда. За  отказ  от регистрации  владельцев художественных ценностей  судил революционный трибунал по законам военного  времени.

Деятельность  ВУКОПИС  в  первые  годы  советской  власти  трудно переоценить.     Его     члены   являлись     не     только      крупнейшими специалистами,     но     и      подвижниками      своего     дела,     еще     в дореволюционные   годы   исследовавшими   и   коллекционировавшими памятники   национальной    культуры.    Многие  из них  были    зачинателями музейного       дела.       Так,       первый       председатель        ВУКОПИС Н.Ф.Беляшевский с 1902 по 1923 г. был первым директором Киевского городского        музея       (ныне —Национальный музей украинского искусства) ,  Д.М.Щербаковский - с  1910 по  1927 гг. заведовал отделом музея. Оба  возглавляли  музейные экспедиции     по     сбору     памятников    искусства     и     археологии, формировали   коллекции   музея.   Блестящим    экспертом   в  области музееведения  и  реставрации  был  В.Щавинский —крупнейший  знаток западноевропейской живописи, известный  коллекционер.  Будучи  по образованию химиком, он  серьезно занимался вопросами реставрации живописи      (12).     Особенно     много      В.Щавинский      сделал     для формирования    библиотек    и     музеев    Украины,     обновления    их деятельности    (13).    Свою    собственную  замечательную    коллекцию западноевропейского    изобразительного    искусства    он     передал    в Киевский музей искусств ВУАН (бывшее собрание Б.И.Ханенко,  ныне -       Национальный музей имени В.и Б.Ханенко).   23   июля   собрания   Б.И.Ханенко   и   О.Г.Гансена    были национализированы (14).

Значительное   участие   в   деятельности   ВУКОПИС   принимала  и историческая   секция   Киевского  научного   общества.   Деятельность охранных  обществ  в  многонациональном  Киеве  была разнообразной: на  повестке дня  стоял  вопрос  охраны  памятников  тех  национальных меньшинств,    которые    не   одно    столетие    жили    и    работали    на территории Украины и сохраняли традиции своей культуры. Так, сразу после  установления  Советской  власти поляки  организовали  Общество сохранения      памятников       (польской—Л.П.)       старины,       которое возглавили  видные  меценаты   К.Потоцкий   (15) и О.Гансен   (8,  л.1]. Общество  планировало  организацию  выставки  древностей,  создание библиотек, издательскую деятельность.

В статье  о  состоянии  памятников  искусства  и  старины  в   Киеве один  из  самых  активных  деятелей   ВУКОПИС   ФЛ.Эрнст ,   подводя итог    сделанному    в     годы     революции     и     гражданской    войны,констатирует,  что,  несмотря  на  то,  что  власть  в   Киеве   сменялась шестнадцать   раз,   комитету  удалось   сохранить   многие    бесценные памятники  искусства  и  культуры  за  счет  подвижнического труда  его членов.   Он    пишет:   "Музейные   деятели   работали    как    пожарная команда,    часто    в   опасных    условиях,    таская    произведения     на собственной спине , не глядя на  голодное существование и  нищенскую оплату их труда" [3, с.152].

Охранные  органы  в  эти  годы  были  сконцентрированы  в  Киеве,  в столице,  где  разместились  ведущие культурные  центры,  в  том  числе Всеукраинская Академия  наук.  Н о  не  менее  энергично  действовал  и Харьковский     комитет.     Харьков     был      городом      н е     только     с многочисленным       пролетарским        населением        и        глубокими революционными    традициями,    но    и    со   значительным     кругом художественной   интеллигенции,   довольно    неоднородной    в    своих устремлениях.    Усилия    одних    были    направлены    на     сохранение национального  наследия,  другие (большинство)  отрицали  культурное прошлое,  как  порождение  эксплуататорских  классов: политические  и классовые  симпатии   проецировались   на   искусство,   созданное   при царизме.   В   Харьковском   совете    искусства    происходили    бурные дискуссии.  Молодые  писатели,  художники  в  запале  борьбы  за новое справедливое общество призывали  "разрушить все" и заново  возводить здание искусства  и  культуры свободных людей.  И.Эренбург,  молодой талантливый    украинский    поэт    М.Семенко,    скульптор   Б.Кратко, принимавший  активное  участие  в реализации  в  Украине  ленинского плана  монументальной пропаганды,  видели  смысл  созидания   новой культуры "в изгнании  со  сцены  старого традиционного искусства"  [9, л.18]. Председатель  Комитета  изобразительных искусств  Б.Кратко  так декларировал   свое  отношение   к   наследию   и   его   охране:"...и   если Комитет    ИЗО    имеет    по    своему  административному    положению выставочную  секцию,  то  во  всяком  случае  она   не   предусматривает функции охраны памятников искусства и старины, каковыми только и могут   сейчас    являться   для   пролетариата    произведения    недавних баловней буржуазных меценатов..." {10, л.1].

В  этой   дискуссии   выделяется   реалистическая   позиция   будущего известного    кинорежиссера   Рошаля,    сумевшего   с    диалектических позиций         осмыслить         происходящий          процесс,         отстаивая преемственность культуры. Сравнивая  ради  остроты  полемики  натиск пролетарского  искусства    на    буржуазную   культуру   с    нападением германских   варваров   на   Римский   мир,   он  говорил:   "Германские варвары   не  только  разрушили   его,  но   и   восприняли   его...   Задачи искусства   в том.  чтобы   воспринимать   прошлое   и   всматриваться  в будущее... Старые  художественные образцы остаются.  Их  уничтожить нельзя,  но  можно  воспринять  и  переработать  по-новому.  Надо  взять Шекспира,   Пушкина   и   по-новому   понять   их,   иначе   преподавать, иначе воспринимать, как нечто гораздо более обшее. более широкое..." [9. л.1-4].

Однако такая позиция в среде молодой революционно  настроенной художественной  и  литературной  общественности   была   нетипичной. Столь    нигилистическая    позиция,   хотя    и   естественная   для   того времени,    мешала   охранной   деятельности    ВУКОПИС ,    вступая   в противоречие  с  ней. Необходимость  преемственности  традиции  для жизни  искусства и охраны  его  памятников хорошо понимали  ученые. На   бережное   отношение   к   памятникам   культуры   в   те   годы   еще продолжали  ориентировать   партийные   и   государственные   органы. Однако,   чтобы   не   ограничивать   свободу  дискуссий    и   по    этим вопросам, дать возможность высказаться сторонникам полярных точек зрения —и тем,  кто требовал для  нового  содержания  искусства  новой  небывалой   формы   выражения,   и  тем.  кто  не   мыслил   дальнейшее развитие    культуры    вне    традиций,— отдел    искусств    Наркомпроса, руководимый     писателем    А.Гастевым,     видным     политическим     и художественным       деятелем.      разделился       на       два        комитета: изобразительного   искусства   и   охраны    памятников.    Это   решение стимулировало,   с   одной    стороны,    возможность    эксперимента,   с другой,    —   серьезную   исследовательскую   деятельность    ученых   в области  истории  культуры. В формировании  и обогащении коллекций произведений    искусства    большая    роль    принадлежала    академику Д.И.Багалею (16).

С  1919 г. в компетенцию ВУКОПИС  входили  и функции  по  охране природы,  от  чего  отказались  уже  в конце   1920-х  гг.  и  с   большим опозданием  вернулись лишь  в наши  дни  (17). С  1919 по  1924  гг.  при Наркомземе Украины функционировала  Комиссия по охране  природы |11,  с.40] .   а  с  1926  г.  был  создан и  действовал  как  самостоятельная организация  Комитет по охране памятников природы.

Активно  развивалась охранительная деятельность и  на  периферии Украины.   На   Полтавщине,   Волыни, Житомирщине,   Черниговщине  было     немало      покинутых      поместий,      в      которых      находились значительные  собрания  произведений   русских,   западноевропейских, украинских  художников,  памятники прикладного  искусства.  В  числе бывших   владельцев   таких   усадеб,   городских   особняков,   были    и истинные   меценаты:   Потоцкие,   Браницкие,   Репнины,   Тарнавские, Лизогубы.    Галаганы    и    многие   другие.    Их    коллекции    явились бесценным   достоянием    народа,    которое    требовалось    не   только сохранять, но и систематизировать.

Летом  1917  г.  сразу  после  Февральской  революции,  в  Чернигове было  создано  Общество  охраны  памятников  старины   и   искусства, которое    возглавили    Е.С.Виноградский    и    известный     украинский ученый   В.Л.Модзалевский.   Деятельность   общества   активно   начала развиваться   с    1919   г.,   когда  оно   получило   официальный    статус комитета. Благодаря деятельности  Комитета  удалось сохранить музей и архивы города.  В 1921 г. для охраны  памятников культуры,  которые повально    уничтожались,   было    организовано    Научное     общество (филиал  Киевского)  во  главе  с  археологом  Г.Г.Холодным. Оно вело большую   просветительскую   работу,   организуя    публичные    лекции (выступали   Ф.Эрнст,    И.Моргилевский,   историк   В.Дубровский),   из национализированных         библиотечных         фондов        формировали библиотеки.

В  1918  г.  в  Полтаве  историк  М.Я.Рудынский  организует  одно  из первых  обществ  по  охране  памятников культуры.  В  его   программе отмечалось: "Чтобы  придать в глазах общественности  большего веса  и заинтересованности  в  деле  охраны  памятников,  целесообразно  было бы  организовать   дело   охраны,  возложить   его   на   главнейшие    и авторитетнейшие  учреждения —Полтавское научное  товарищество при УАН    [12.    л.1].    В    Полтаву     были     привезены     художественные произведения    из    Абазовки   (имение    И.Ковалевского).     Диканьки (имение  Кочубея),  из  Яновщины  (имение  Гоголя)  и др .  [13, с.106]. В 1919  г.   Екатеринославский   исполнительный   комитет   дал   уездным советам распоряжение "О мерах охраны  произведений  старины,  науки и искусства" [14. с.28].

В мае  того  же  года  в  Ромнах  стало  функционировать   Общество охраны   памятников   древностей   и  искусства,   в   функции   которого входило исследование и описание  памятников области; был  утвержден устав.      Главное      внимание      было      сосредоточено      на       охране художественно-исторических ценностей,  находившихся  в  опустевших поместьях.  Работать  приходилось  в  трудных   условиях –приближались деникинцы.  Из-за  отсутствия  транспорта,  несмотря  на  помощь советских  властей, эвакуация  ценностей  осложнялась.  И  все-таки  за несколько    месяцев    удалось    спасти    более   тысячи     экземпляров старопечатных   книг  XVIII —нач.XIX   вв.,   рукописи,   несколько   сот художественных     произведений     и     археологических     памятников, "несколько  подвод  архива"  [15, с.187]. В  1920 г. был  создан  Одесский губернский   комитет   охраны   памятников   культуры.   В  Херсонской губернии      (г.Олешки)      было     организовано      местное      отделение ВУКОПИС ,   которое  возглавил   Е.Михайлов   (18).   В   Белой    Церкви работал    Комитет    охраны    Белоцерковщины    [16,   л.1].    Каменец- Подольский   комитет   по   охране   памятников  старины,   искусства  и природы, созданный в  конце  1920-х  гг.,  в  июле  1921  г.  выставил  в  Институте        народного        просвещения       экспонаты        историко- археологического  музея,  кабинет искусства,   Музея   художественной промышленности  и  частных  собраний,  археологические  находки.  В Лебедине организуется не только Общество охраны  памятников,  но и историко-археологический   музей.   Подотделы   искусства   и  культуры городских   отделов   народного   образования   собирали   материалы   по истории своего края.

Из Киева и Харькова приезжали специалисты охранных органов, из музеев,   ВУАН   для   учета  недвижимых   и   движимых    памятников культуры.   Первые    —  зарисовывались,   производились   их   обмеры, фотофиксация.    Однако     меры,     предпринимаемые     комитетом     и периферийными   обществами, часто  не  достигали   цели:   памятники разрушались    или    просто    растаскивались.    О    плохом    состоянии памятников  в  Сумском  и  Хатынском  уездах,  о  разграблении  усадьбы князей   Голицыных   в  Славгороде   Ахтырского   уезда,   уничтожении барского  дома  в  Яготине  и  других  местах,  в  которых было   немало первоклассных произведений  искусства  [17, л.28], сообщал  Бюллетень Главполитпросвета Украины.

Так,  например,  в  Каменец-Подольске  в  процессе   преобразования Церковно-археологического  музея  в общеархеологический   огромное количество церковных предметов было утрачено.

Несмотря     на    то,     что     ВУКОПИС     рассылал     подробнейшие инструкции, как составлять учетные ведомости, и более того, в  1919 г. в  Харькове открылась школа по подготовке регистраторов  памятников архитектуры и археологии, где обучалось 30 человек которые, судя по описи-   были   неграмотными  (например,  "мужчина  с   виду   Пушкин", "голая женщина-мадонна" и т.д.).

Невозможность    справиться    с    огромным    объемом    работы    на территории  республики, владевшей таким  изобилием  художественных ценностей, диктовала необходимость реорганизации  органов охраны: с 1921 г. из  ВУКОПИС  выделились автономные  губернские отделы  при  Наробразах.  Самым  большим губернским  отделом  стал  Киевский.  В 1922 г. его возглавил художественный критик и художник  Е.Михайлов, в 1919 г. руководивший работой Херсонского отделения  ВУКОПИС .

Ученые,   входящие   в   состав   Киевского    губернского    комитета, создавали  подлинно  научную атмосферу.  Независимо  от  их  ученых званий  и  служебного  положения,  они  выезжали  н а  места,  вывозили произведения     в    музейный    фонд.    Так,    Ф.Эрнст     и     известный украинский  график  и секретарь  секции  искусства  ВУАН  А.Середа исследовали  памятник  князю  Острожскому в  Киево-Печерской  лавре для  уточнения  его  датировки  [18,  л.И] .  Д.Щербаковский   руководил снятием риз XIX в. с картины А.Антропова  в Андреевской церкви  в Киеве  [18, л.20].  Губкопис  делал  все  возможное,  изыскивая средства для       первоочередного        ремонта        памятников.        Ф.Шмит        и И.Моргилевский  (19) читали  публичные  лекции  о  Софии   Киевской, гонорар    за    которые    шел    на    ее    ремонт    [18,  л.23].    Академики В.И.Вернадский, А.Е.Крымский, Д.А.Граве  и  многие другие  ученые  и представители интеллигенции  морально  и  материально  поддерживали организационные      мероприятия,     направленные      на      сохранение памятников    культуры.    Сотрудники    государственных    учреждений, обладавшие финансовыми  возможностями,  при  решении   конкретных вопросов    охраны    имели    лишь   совещательный    голос.   Так,    при очередном  выборе  председателя  комитета,  Д.Щербаковский   отводит кандидатуру  сотрудника  аппарата   Губполитпросвета,   требуя   на   эту должность компетентного специалиста  [18, л.2].

В  1922  г.  в   Киеве   при   Губполитпросвете   был  создан   Совет   по изучению   памятников    искусства   и    старины,    в    который    вошли представители   всех   научных   учреждений   гуманитарного    профиля: ВУАН, Академии искусств, Архитектурного института,  музеев.

2.Охранные  органы в период восстановления народного хозяйства.

По   мере  освобождения   Украины   от   интервенции,   произведения искусства,   эвакуированные   в  период   гражданской   войны   в   ГИМ , Эрмитаж и другие музеи России, возвращались на свои места [19, л.7].

Декрет   СН К   Украины   от    11   марта    1921   г.   "О   покупке   для государственных    музеев    у   частных    ли ц     музейных     ценностей" стимулировал   расширение   музейном   сети   в   Республике.  Советское правительство      способствовало      музейному      строительству.      Так, М.В.Фрунзе,    в    то   время    командующий    вооруженными    силами Украины,  настойчиво   поддерживал  требование   ВУАН  о   выселении Ревтрибунала   Киевского   военного   округа  из   национализированного дома Ханенко, предназначавшегося для Музея искусств Академии  наук [20,  л.23].  Формированием  и  расширением  сети музеев  в  Харькове энергично  занимался  историк  архитектуры Д.И.Багалей  и  профессор С.А.Таранушенко   (20).  Д.И.Багалей   был   первым    вице-президентом ВУАН,   руководителем   ее  харьковского    историко-археологического отделения; С.А.Таранушенко  заведовал  архитектурно-монументальной секцией    Губкописа,   будучи   действительным   членом    Харьковской научно-исследовательской  кафедры  истории  Украины;  с  1927  г.  стал директором  Музея  украинского  искусства. По  его  инициативе  и  под его     руководством      Губкописом      была      разработана      программа деятельности архитектурно-монументальной секции  (см.:  Приложение II). В конце  1920-х — начале  1930-х гг. он  организовал  экспедицию по изучению        памятников        архитектуры,        в        которую        вошли П.М.Жолтовский,   Д.А.Чукин    (тогда   молодые   сотрудники    Музея), проводившие большую работу по описанию памятников архитектуры и живописи   (21).   Участники   экспедиции   фиксировали   и   движение музейных  предметов, что  впоследствии  облегчало  их  атрибуцию.  Это было   чрезвычайно   важно,   так  как   регистрация    памятников   на периферии       велась       неудовлетворительно,       затрудняя      научное формирование коллекций (22).

В  1922  г.  был  введен  закон  о  народном  образовании,  в  котором значительное    место   отводилось  охране    памятников    искусства   и культуры. В одном  из  пунктов раздела  "Экскурсии.  Выставки.  Музеи" указывалось, что следует "собирать и включать в  музеи  как  отдельные экземпляры,   так   и   коллекции,  рассеянные   или    не    надлежащим образом     использованные,     разрушенные     культурные    ценности." Требовалось  "принимать   меры   к  действительной   охране   уцелевших внемузейных    памятников     и     обеспечить     их     от     разграбления, надругательства    и    разрушения"    [21,    с.176].   Ответственность    за выполнение    решений    возлагалась    на    Главполитпросвет,    многие представители   которого   были   членами   археологического   комитета ВУАН.    Согласно   постановлению   ВУКОПИС     был    разделен    на Главмузей и  Главархив..

В первой  половине  1920-х гг. на  базе  частных  собраний  не  только пополнялись   старые   музеи,   но   и  открывались   новые:   в   Херсоне, Сумах,    Мариуполе,    Хороле  и  др.    городах.    В    1919    г.    стала функционировать  Полтавская  картинная  галерея,  первым  директором  которой     был     М.Рудынский,    впоследствии     известный     историк Винницкий    краеведческий    музей,    одним    из    первых   директоров которого   стал   видный   общественный  деятель   Г.В.Бриллинг.   Стали работать  музеи  в Лебедине  и  Сумах  (первый   возглавил   Б.К.Руднев, бывший   сотрудник   Университетского   музея   в  Харькове,   второй — Н.Х.Онацкий,      коллекционер      и      археолог,      известный       своей деятельностью еще до революции  [21, с.12]. Все они сыграли  большую роль  в  сохранении  памятников  культуры  и искусства   Полтавщины, Волыни,     Харьковщины.     В    здании     Нежинского     лицея      князя Безбородко.  где   некогда   учился   Н.В.Гоголь,   создается    историко- этнографический   музей   истории   Полтавщины  [5,  л.20].   В   Одессе открылся   Музей   западного  и   восточного   искусства.   Многие   музеи расширили свой  профиль, сконцентрировав в своих  фондах не  только предметы  изобразительного  искусства,  но  и археологии,  истории.  В этих     широких      рамках      развивалась      деятельность      Киевского исторического     музея,      Екатеринославского     краевого      историко- археологического   музея,   преобразованного    из    Музея    древностей Екатеринославской губернии (директором которого остался известный украинский историк, археолог и этнограф Д.И.Эварницки й  (23).

В 1925 г.  на  Украине  существовало  76  музеев  и  заповедников  [22, с.10]. До  1927 г. музеи подчинялись Наркомпросу, а затем — Укрнауке. В 1926 г. состоялось первое совещание музейных работников. В 1927 г. Главполитпросвет Украины пытался перевести их в свое подчинение с тем,   чтобы    ограничить    музейные  функции    только    пропагандой. Однако   ученые,   искусствоведы,   историки   (в   частности,   директор Харьковского музея С.Таранушенко )  отстаивали научный статус этих очагов культуры.  В  связи  с возникшей по  этому  поводу  дискуссией А.Новицкий   обратился   к   наркому   просвещения   с   просьбой   не превращать все музеи в пропагандистские учреждения, а разделить их на  три  категории: общепросветительные,  учебные  (для  учащихся)  и научные,  "предназначенные  для  сбора  и  хранения необходимых  для научно-исследовательской работы материалов" [23, л.1].

В 1922 г. было опубликовано постановление  Наркомпроса  Украины о   регистрации   памятников,  вызванное   жалобой   ученых   ВУАН   о недобросовестном    учете    памятников,    ведущем    к   разрушению    и уничтожению  исторического наследия  народа  [12, л.42]. Но  особенно актуальным   это  постановление   стало   в   период    индустриализации страны  и,  соответственно,  переустройства значительных  территории, когда    многим     памятникам     культуры     грозила     опасность     быть снесенными. Угроза  затопления  возникла  в  Запорожье  на  месте,  где некогда   находилась   Запорожская  сечь,   в   связи   со   строительством Днепрогэса.  Если бы не деятельность Д.И.Эварницкого,  понимавшего всю   меру    необходимости    сохранения    этого    комплекса,    трудно предугадать последствия. Вместе со своими сотрудниками он  составил карту   исторических    мест,   которые    не   должны    были   подвергнуться разрушению.

В     1924     г.     в     ВУКОПИС     входят     представители       Укрнауки, Укрполитпросвета,        Академии        наук,        Украинского         комитета краеведения,      Народного      комиссариата      финансов,     Харьковского научного   общества,   института   марксизма   при   Ц К   КП(б)   Украины.  В деятельности  ВУКОПИС  участвовали   историки-академики   Д.Багалей, М.Грушевский,     Д.Эварницкий.      Еще     более    усилились      контакты Киевского       губернского       комитета       с       историко-филологическим отделением     ВУАН,     помогавшим     ВУКОПИС    сохранять     наиболее древние  и  значительные  памятники   культуры.   В  1920-х  гг.  при  ВУАН была    создана    целая    сеть   научно-исследовательских   учреждений  - комитетов,           комиссий,           которые           возглавляли:           академик Н.Ф.Беляшевский (24), А.П.Новицкий   (25),  Ф.И.Шмит.  

Были  созданы: кафедра     всемирного     искусства,     кабинет     украинского      искусства, Софийская    комиссия,     секция     искусств,     комиссия     по     изучению ювелирного  искусства.  Украинский  научный институт  книговедения   и др .

В   1921   г.   на   базе   комиссии   по   изданию   древних   актов,   старой археографической     комиссии     ВУАН,     археографической     комиссии Украинского         научного         общества         стала        работать         новая археографическая    комиссия,    возглавляемая     историком     академиком В.С.Иконниковым,    а    после    его    смерти     в    1923    г.— крупнейшим украинским    историком  академиком    М.С.Грушевским.    В  1924   г.  в  нее влилась   и   историческая    секция   Украинского   научного   общества.  В состав      ВУАН      входила      Археологическая       комиссия,      в     1923    г. преобразованная       в     Археологический       комитет,       а      в      1924-во Всеукраинский  археологический   комитет   (просуществовал   до  1934 г.). Он  осуществлял   все  научно-исследовательские мероприятия:   музейное строительство,    экспедиции,   археологические    раскопки   и  др .   [24,  л.1 об.-6].    Комитет     подготовил     положение     "Об    охране     культурных ценностей",  вступившее  в силу в 1923 г.  [24, л.34,  37,  38]. В меру  своих финансовых     возможностей     Археологический     комитет    ВУАН   вел раскопки   в  Луганске,   Донецке,   Запорожье,   Ольвии,   Чернигове   и др. городах   Украины   [25,  л.84,  127].  Комитет   состоял   из  трех   комиссий: Софийской;  золотильной,  сохраняющей   ювелирные  изделия  музейного значения;    трипольской     (археологической),    изучающей     древнейшую культуру   на территории   Украины.   В  функции   Софийской    комиссии входило:    изучение     и   реставрация    выдающегося     памятника     эпохи Киевской    Руси — Софийского    собора,    сохранение    и  восстановление древнейших    памятников    архитектуры     и    искусства.     Комитет    имел право  на запрещение  перестройки  памятников,  вывоза  за   границу, наблюдение   за   реставрацией    и  ремонтом   памятников    культуры; воспитание   у   граждан   уважения   и   любви   к   наследию   прошлого, чувства   ответственности    за   его   сохранность;   подготовка    научных кадров. В  положении  об  археологическом комитете  указывалось,  что одна из его  главнейших  задач состоит  в подготовке  законодательства об охране  культурных ценностей,  памятников искусства  и  природы  и их реставрации.  За  практическую реализацию  всех  мероприятий   по принятому  законодательству  (от  организации  ремонтных   мастерских до контроля за антикварной торговлей) отвечал Совнарком  Украины.

Многочисленные древние памятники Киева и Чернигова  курировал непосредственно Комитет [25, л.120]. Для определения очередности их ремонта  и  реставрации  составлялись  дефектные  ведомости.  Однако средств  хватало   в  лучшем   случае   на   самый   неотложный   ремонт, например,   укрепление    грунтов   холмов,    н а    которых    находились Андреевская и  Кирилловская  церкви.  Поэтому  Укрнаука  совместно  с ВУАН  обратилась  с   просьбой   к   правительству   о   финансировании реставрации   десяти   памятников  государственного   значения.   В   их число   входили    пять    киевских    памятников,   Каменец-Подольская крепость, замок-крепость  в  Старо-Константинове,  Спасский  собор  и Ильинская  церковь  в  Чернигове, дворец  в  Батурине.  

Ф.Эрнстом   и Д.Щербаковским    был    составлен    список     памятников     Киева     и Чернигова с подробнейшим  описанием  и анализом  их состояния  [18, л.18,11] (26).

Местные организации  по охране  памятников, располагавшие  более чем ограниченными  средствами, также пытались не  только  сохранять свои  реликвии,  но  и  изучать.  Так,  были  произведены  раскопки  во многих   древних   районах   Чернигова,   обмеры   почти   всех   соборов города.  

В  1921-24  гг.  был  принят  ряд  постановлений   об  охране   и исследовании отдельных памятников. Согласно постановлению  1924 г. в  Ольвии  были   продолжены  раскопки   (находки  распределялись  по музеям).     

Один      из      древнейших      соборов      Чернигова —Спасо- Преображенский, его отдельные архитектурные элементы исследовал и восстановил     историк     архитектуры,     директор     Киевского    музея искусства     ВУАН     Н.Макаренко;     Успенскую     церковь      Елецкого монастыря в Чернигове в 1924-28 гг. изучал другой известный  историк архитектуры  И.Моргилевский.

Расширение  объема работ  привело  к разделению  Археологического комитета   на   отделы   более   узкой  специализации:   археологический, искусства, образования. В свою очередь отдел искусств состоял из двух комиссий:    архивной     (председатель — академик    Н.Василенко)     и изучения   памятников  монументального   искусства   (председатель   - профессор Н.Макаренко).     Они     расширили    систематизацию   и изучение    церковных    предметов,    проводя    атрибуцию    древних  и средневековых памятников  культуры.  После  реорганизации  "комитет стал тем научным центром, без совета с которым центральные органы власти   не   решали   ни   одного   вопроса   в   области   археологии   или исследования   памятников  искусства", — писал   академик   А.Новицкий [26,   C.224] .

Еще   в   1922   г.   археологический   комитет   ВУАН   потребовал  от музейных   работников   Украины  представить   план    систематической реставрации  "больных" памятников и обеспечить нормальные условия их  хранения  как  в  музеях,  так  и  вне  их.  Со  всей  серьезностью был поставлен    вопрос    о   борьбе    в   реставрационной    деятельности  с кустарщиной, дилетантизмом.

Так, в процессе архитектурного зондажа Черниговского  Спасского  собора  впервые   на  Украине  проводилось физико-технологическое     исследование     кладки     стен.     Тогда    же археологическая    секция      комитета      под      редакцией      академика М.Грушевского    подготовила    труды,   посвященные    историческому, культурному   и   социальному   развитию   древних   областей   Украины. Археологический   комитет   должен   был   разработать   план    научной реставрации и проблем современного музееведения.

В 1922 г. все  городские  и губернские исторические архивы,  архивы Революции    были   объединены   в  Государственный   архивный    фонд (ныне — Киевский государственный архив Октябрьской  Революции) [2, с.169,   186].  Благодаря  тесной   связи   административных   и   научных учреждений,      работа      велась     на      высоком      научном      уровне компетентными      специалистами.      Так,      совместными     усилиями ВУКОПИ С   и   ВУАН   некоторые   архитектурные   памятники   удалось вывести из подчинения инородных организаций,  нарушавших  условия их   бытования   (например,  с   1923  по   1926  гг.  монастырские   кельи Киево-Печерской  лавры  использовал  собес  для  дома  инвалидов)  [27, л.1].

В  1924  г.  по  инициативе   Губполитпросвета   при  Лаврском  музее культа   и   быта   была   создана  первая   в   Украине   реставрационная мастерская. Несмотря на меры, направленные против  "кустарщины" в реставрации, практика отставала от теории. И хотя ученые  - археологи, историки     искусства    и   архитектуры,    художники    стремились   к сохранению   памятника,   однако   практика   обновления   вела  к   его разрушению.   Реставраторы,   как   правило,   не   согласовывали   свои действия с рекомендациями ученых.  Например,  опытный  реставратор и  теоретик   Д.Киплик   перенес   фрагменты   росписи   Черниговского Спасо-Преображенского собора  в  музей,  не  дождавшись  результатов исследования     ее    Д.Айналовым      и      Н.Макаренко   [28,  с.225],  установившими,  в  какой  технике  она  выполнена,  что соответственно помешало  выбрать  правильную  методику  реставрации.  Противоречия теории   и  практики    особенно   очевидны    на    примере    дискуссии, которую вели  ученые  по  поводу  реставрации величайшего  памятника мировой  культуры — Софии  Киевской.  Учитывая  значение  Софии,  ее консервация     и     реставрация     являлась     первоочередным     делом отечественных  специалистов, работавших  в  этой  области  задолго  д о революции.   В   1919  г.   "ремонтом"  ее   фресок   и   мозаик  занимался Подотдел   по   ликвидации   имущества   религиозных   установлений   во главе с  Г.К.Лукомским . В разработке  методики  реставрации  мозаик  и фресок   комиссия   пригласила   участвовать   известного   украинского монументалиста, знатока живописи  Византии и раннего  Возрождения, профессора   М.Бойчука    и    преподавателя    мозаичной     мастерской  Псковской     художественно-промышленной     школы,     впоследствии профессора      Киевского      художественного      института       А.Тарана. Состояние    живописи     было     настолько     критическим,     что     для укрепления  и  реставрации  мозаик  Г.Лукомский предложил  перевести Псковскую    мозаичную    мастерскую    в    Киев.    От    этого,    однако, отказались, но  в  Киев  были  направлены  самые  опытные  мастера  [29, л.55]. Активное  участие  в  работе  принимал  В.Щавинский, который еще с дореволюционных  лет  поддерживал  контакты с  реставраторами Новгорода и Пскова [7, л.45].

О     характере     предполагаемых     работ     свидетельствуют     акты, составленные     комиссией    после   осмотра     Софийского      собора. "Необходимо  приступить  в  ближайшие  дни  к  закреплению  фресок  в  тех  местах,   где   они   отстали   и   могут   скоро   осыпаться",   -   писал М.Бойчук.   "Комиссия  согласилась  с   мыслью,   что   ремонт   следует ограничить   закреплением   того,   что   сохранилось   от   первозданных фресок и  ни  в  коем  случае  не  следует дополнять  их дописыванием  с лишними дополнениями ложно трактованной  реставрации.  Мы  видим рядом в соборе как реставрацией, сделанной во  2-ой половине прошлого века,  совсем   заслонен   первозданный   облик   фресок.   При   этом   в местах,    где   штукатурка   отстала,    реставраторы,    без     сомнения, уничтожали   фрески   и   эти   места   покрыли   свежей  штукатуркой   и подкрасили масляной  краской. Доказательством  этого  предположения является   тот   факт,    что    нигде    в    соборе    не    приметно    следов закрепления древней  отставшей  штукатурки,  а представить  себе,  что таких мест там  не  было и что  штукатурка,  простояв столько  времени, не  отстала ни  в  одном  месте,  никак  невозможно"  [29,  л.55].  Далее М.Бойчук   пишет,   что   комиссия   считает  необходимым   сохранять "любые  мелочи  от  древности,  не  меняя  их  вид".  Он  указывает,  что наихудшее положение у фрески "Крещение" (вздутие красочного слоя, трещины) ,  фреска  "Сорок  Мучеников" (севастийских—Л.П.) отстала и нуждается      в     срочном      укреплении".      М.Бойчук      подчеркивает необходимость полностью очистить от штукатурки фрески крешальни, в  которой  она  неудачно снята  "так,  что сейчас, фрески  смотрятся как бы через густой туман", особенно фреска "Сорок мучеников" [29, л.29, 30, 56].

Казалось  бы,  ясны  прошлые  ошибки ,  поставлена  цель,  намечены пути    сохранения    памятника.    Н о   научный    уровень    реставрации остается   прежним   и   никакие   профессиональные   знания    Бойчука- живописца   не   могут   их   заменить.   Наилучшим   способом   является прикрепление  краев  штукатурки  к стене  с  помощью  медных  уголков, один    конец    которых    придерживает   край    штукатурки,   а    другой укрепляется  как  бы  в  отверстии,  высверленном  в  кладке  стены  [29. л.56,    57,    59].    Предложение   Бойчука    как    нельзя     более    ярко продемонстрировало:   профессионализм    художника    и   реставратора отнюдь  неравнозначны.

Ряду перспективных  предложений,  высказанных  в  развернувшейся дискуссии,  было  суждено реализоваться  лишь   много  лет  спустя, в частности, восстановлению древнего уровня  полов,  ради восполнения скрытой     под     ними     росписи.     

Наиболее    плодотворными     быта рекомендации      способов      укрепления       штукатурки      цементным раствором,  введенным  в  места  отслоения  живописи.  К  срочным, но временным      мерам     относилось      застекление      фрески      "Сорок севастийских мучеников" и защита  осыпающейся  росписи в одной из апсид.

Против   предложенного   способа   укрепления    фресок    и    мозаик выступили   авторитетные  члены  экспертной   комиссии:   В.М.Зуммер. Г.Г.Павлуцкий,    известные    архитекторы    П.Ф.Алешин,    В.А.Осьмак, художник    Г.И.Нарбут,    которые    назвали    его    "неэстетичным"   и "неплодотворным".    Справедливая   оценка,    однако,    не    победила. Победил авторитет  М.Бойчука, - большого художника, к тому же  еще в дореволюционное  время  занимавшегося  реставрацией  (27),  а  сам он был  назначен   ответственным  за  выполнение   работ   по   укреплению штукатурки [29, л.29, 30, 56].

В  1919  г.  реставрация  Софии не  началась.  Однако  в  1921   под руководством  Ф.Шмита   быта  создана специальная   комиссия   по  ее реставрации, которой были выделены  17 миллионов рублей  (сумма по тем    временам     недостаточная).     И     производство     работ     опять затормозилось,  а  в  1922  г. комиссия  была  ликвидирована.  

В  1923  г. Ф.Шмит      обратился      к      председателю      Киевского      губернского исполнительного        комитета         Я.Гамарнику.         Ссылаясь          на заинтересованность     советского     правительства     в    деле      охраны памятников  архитектуры   и   искусства   и   его   финансовую   помощь, Ф.Шмит  просил дополнительную  субсидию   [24,  л.57].  

В  1923  г.  в письме, адресованном  Всеукраинскому экономическому совету,  новая комиссия     указывала,    что     отказ     от     финансирования     означает примирение  с  гибелью  памятника.  Мотивируя  свою просьбу,  члены Комиссии   подчеркивали,   что,   согласно   декрету   СН К    об    охране внемузейных   ценностей,    к   этой   деятельности    будут    привлечены государственные  учреждения —научные  отделы  ННаркомпроса   УССР , местные  исполнительные  органы   власти   [24,  л.100],  что   ограничит возможность  непрофессионального  вмешательства.  Работы  в   Софии начались лишь в 1923 г. по настоянию А.Новицкого.  Предварительный осмотр     был     произведен     комиссией,     в     которую    входили     и профессиональные   реставраторы:   Н.И.Касперович    (28),   Д.Киплик , специально приехавший   из   Петрограда.  Для  сохранения   памятника такого     значения      было      решено     добиваться      дополнительного финансирования   из   всесоюзных  фондов   [20,  с.226].  А.Новицкий   и И.Моргилевский  создали несколько вариантов реконструкции  Софии, близких друг к другу.

Участники   обеих   Софийских   комиссий   считали   недопустимыми реставрационные  методы, применявшиеся  в  19  в.,  сводившиеся   к поновлению памятника. На всех этапах ученые настойчиво стремились  к    коллегиальному    решению     задач,    связанных     с    ремонтом     и реставрацией   архитектуры     и    живописи     Софии,     которые     при существовавшем  тогда  уровне  реставрации  и  не могли  быть  решены (29).    Таким     образом,     уникальный     памятник     Древней     Руси — Софийский  собор   аккумулировал   как   все   достижения,   так   и   все просчеты реставрационного дела того времени.

Таким     образом,    создание     реставрационной     мастерской     при Лаврском  музее  было  более,  чем актуально.  В  ее  функции   входила консервация    и    реставрация    музейных    собраний.    Руководителем мастерской   и   реставратором   станково й    живописи    стал    опытный специалист Н.И.Касперович.

Деятельность мастерской  контролировала особая   реставрационная   комиссия,   в   которую   входили   не  только сотрудники   музея,   но   и   представители   Всеукраинского    комитета ВУАН  и Укрнауки.  В совещаниях  комиссии  неизменно   участвовали музейные    работники.    Уже    на    первых    заседаниях    обсуждались принципы,   которые   надлежало   положить    в   основу    деятельности мастерской,  план  ее работы  на  многочисленных  памятниках  Киева. Комиссия считала, что на  первом  этапе  следует сохранить  памятники хотя  бы  в  их  настоящем  состоянии .  В отчете  мастерской  за три  года (1924-1927)    ясно    прослеживаются    два    направления:    первое      - упорядочение,     охрана     музейных      фондов      и      предотвращение дальнейшего      разрушения      памятников     (механическая      очистка, проветривание,     просушивание     музейных     предметов);     второе - предупреждение возможных  разрушений  памятника  за  счет  создания необходимых     условий     его    бытования;     реконструкция     фондов, обеспечивающая необходимый температурно-влажностный и световой режим  хранения  [30,  с.161-169]. Для  разработки  этих  методов  много сделал Д.Щербаковский, по  преимуществу занимавшийся  проблемами хранения станковой живописи  и народного  искусства.

В эти  годы уже был поставлен вопрос о необходимости консервации  и  восстановления не  только выдающихся  памятников,  но  и  произведений  культуры и искусства "второго ряда" (30).

В  1924-1927  гг. для  первоочередной  реставрации  были  определены памятники,  находившиеся  в катастрофическом  положении.  Система работы реставраторов представляется вполне последовательной. После установления  диагноза  "болезни"  произведения  обсуждались  методы будущей    реставрации.   Учитывая    свои     научные    и    технические возможности,  как правило, решали вопрос  не  в пользу  реставрации, а консервации   (укрепляли  заклейкой   осыпающийся   красочный   слой, грунт).   (В  делах  Украинского   комитета   по   охране   за   1923   г.  мы обнаружили    заявление    секретаря   археологической    секции    ВУАН В.Е.Козловской, которая прямо именует себя консерватором [31.л.15]).

Такой   квалифицированный   подход   к   реставрации   произведений искусства очень скоро обеспечил популярность  мастерской  музейного городка.   Музеи,   вначале   "опасавшиеся"   вторжения   реставраторов, начали     широко     пользоваться     иx    услугами.    Небольшая    группа реставраторов под руководством  Н.Касперовича  обследовала  пятьсот живописных  произведений   крупнейших  музеев Украины:   Киевского исторического   (отдел   искусств),   Харьковского   музея    украинского искусства,      Черниговского  государственного       музея.       

Уровень исследований,      к      сожалению,      был      ограничен       техническими возможностями:   не  хватало   оборудования,   средств,   специалистов. Поэтому   главным   результатом   исследований  являлось   накопление материала для  будущей и,  как надеялись, развернутой  деятельности.

В частности,  были  выработаны  типовые  инструкции  по  учету  музейных памятников и их хранению.

Н.Касперович подготовил инструкцию для хранения   и    экспонирования    произведений    станковой   живописи; археологический   комитет   разработал    новую    форму    бланков    для описания памятников архитектуры и искусства;  Д.Щербаковский—для вышивок и тканей.

Еще  в  1919  г.  один  из  ведущих  научных  сотрудников  Лаврского музея     писал,      что      "народное     искусство      надо      беречь,      как драгоценнейший     вклад     в    общечеловеческую    культуру",     что     в "кустарных    народных    промыслах"    раскрывается     "художественное творчество   народа",   тем   более  теперь   "...когда   искусство    станет доступным для всего народа..." [32, л.65].

В этом плане  необыкновенно плодотворной  была  работа  Д.Щербаковского  и  его  коллег,  которыми были организованы  центры  ремесел,  скопированы  авторские  клейма. Все это  нашло  отражение  в  работах Д.Щербаковского:  "Готические мотивы  в  золотильном  украинском  искусстве"  и  "Золотые   обложки книг  в XYI-XIX   веках  на  Украине"  (обе - на  украинском  языке) .   

В условиях,   когда   в   музеи   продолжали   поступать   произведения    и з национализированных           частных      коллекций,      трудно переоценить деятельность этой  мастерской.

Значительную    помощь    киевским    реставраторам    оказывали    их московские    и    ленинградские   коллеги:    Московские    центральные государственные         реставрационные         мастерские         (И.Грабарь, Д.Богословский,    Г.Чириков,   А.Рыбников),   Ленинградский    филиал ЦГРМ     (П.Околович).     

В     1927     г.     реставрационная      комиссия Наркомпроса   УСС Р    представила   широкую   и    полную   программу охраны    и    восстановления    памятников    искусства.    В    ней    были выдвинуты      категорические       требования       централизации       всей реставрационной        деятельности        на       Украине,        обеспечения реставраторов  необходимыми  материалами  для  работы  во  всех  видах искусства;   организации    лабораторий   для    научных    исследований, создания базы для квалифицированной  фотосъемки.

В  соответствии   с   музейными   требованиями   большое   внимание уделялось условиям хранения произведений искусства.  Предполагалось расширить   деятельность   отдела   реставрации   станковой  живописи, создать  новые  отделы,  а  в  дальнейшем  организовать   Всеукраинский государственный      реставрационные,   экспериментальный       центр, которому,   однако ,   суждено   появиться   лишь   в  1938   г.   (Киевская государственная        реставрационная        мастерская).        Деятельность реставрационной  мастерской стимулировала исследовательскую работу по изучению наследия прошлого.

 

3.Охранная деятельность 1920-х-начала 1930-х гг. успехи и просчеты.

Если до  1925 г. почти все денежные фонды  комитета  расходовались исключительно   на   археологические раскопки,   то   с   1926   г.,   после длительной   переписки   с   финансовыми   органами,   были   выделены средства   на   исследование  и   реставрацию   памятников   искусства и архитектуры.

В  1926 г. стали функционировать  краевые  инспекции по охране   памятников   культуры:   в   Киеве   во  главе   с    профессором Ф.Л.Эрнстом ,    в    Харькове     —   проф.   С.А.Таранушенко ,   в Днепропетровске    — П.А.Козаром ,     в    Одессе     —    профессором   - историком  и  археологом  С.Сдложевским .   

В  1926  г.  в  Харьков  из Тбилиси вернулся историк искусств Д.П.Гордеев,  с  1917 года живший  в   Грузии.  Он   возглавил   Харьковскую   секцию   Киевской   кафедры искусствоведения  и  одновременно  был  членом и  активным  деятелем Украинского комитета охраны памятников культуры [32].

В   1927   г.   в   Одессе   открылась   выставка   "Исследования в археологии     за     10    лет    (1917-1927)",    знакомившая     с     новыми археологическими     находками,     в     том     числе     с      памятниками материальной    культуры   Ольвии.    

Вся   территория    Украины   была разделена н а  округа с  соответствующей инспекцией. Так,  в  Киевской инспекции было 16 округов, в Харьковской —12 и т.д. Все они  входили в  объединенный  Украинский  комитет по  делам  охраны  памятников, образованный   в   1926   г.   при   Укрнауке.   

В  мае   1926   г.   состоялось совещание  инспекторов,  на  котором  был  разработан  ряд  новых форм охранной  деятельности  и  инструкций.  Были  четко  определены типы памятников:  республиканского  и местного  значения;   определены заповедники,  подлежащие охране, в том  числе  могила  Т.Г.Шевченко, монастырь кармелитов в Бердичеве и др.

Одна    из    инструкций    строго   разделяла   функции    Украинского комитета   по   делам   охраны   и  Археологического   комитета   ВУАН.

Первый     отвечал    за    своевременность    восстановительных работ;  археологическому    же    комитету   вменялось    руководство    научно-исследовательской    деятельностью;    без    его     санкции     не     могли производиться ни ремонтные, ни реставрационные работы, отчетность по которым также утверждал археологический комитет.

Председатель        Украинского        комитета,         профессор-историк В.В.Дубровский  писал:  "Для   всего  этого   (охранной   деятельности- Л.П.) ,  имеющихся сил государственного аппарата очень и очень мало. Однако   нельзя   и   не   требуется  становиться   на   путь  увеличения и расширения    этого    аппарата:  это    было    бы    обновлением    старых  методов, когда бюрократически-канцелярскими методами подменялась истинная самодеятельность масс" [33, с.7].

Новой    и    хорошо    аргументированной    являлась    инструкция    о создании  корреспондентской  сети  при   инспекциях.   Корреспондент должен был  на  добровольных  началах,  бесплатно  помогать  охранным органам. Никакие административные функции на него не  возлагались. Звание     корреспондента,     утверждавшееся     такой      компетентной инспекцией,    состоящей    из    ведущих    украинских    ученых,    было почетным;  корреспондент  одновременно  являлся   и   представителем "большой" науки, и ее  популяризатором.

В перспективных  планах  Украинского  комитета  по  делам  охраны были намечены два  главных направления:  

1) регистрация  памятников местного    и    республиканского    значения    и    2)     информационно - популяризаторская деятельность, целью которой являлось  приобщение к культуре широких народных масс.

Однако,   начавшаяся   еще   в   первые   годы   советской   власти   и интенсивно развивающаяся кампания по атеистической пропаганде  во многом   препятствовала    нормальной    работе.   Декрет    1922   г.    "Об использовании   церковных   ценностей   для   борьбы  с   голодом"   лишь усугубил положение: из церквей и монастырей изымались и  раритеты.

В  процессе    борьбы    с    религией     уничтожались     уникальнейшие памятники  архитектуры  и искусства,  что  привело  к   невосполнимым нравственным    и    материальным    потерям.    Эти   перегибы,    столь характерные    для     периода    формирования     государства    с     новой политической системой, были в значительной  мере связаны с тем, что в  губернские   советы   входили   люди  некомпетентные   в    вопросах культуры,  убежденные   в   необходимости   уничтожения   религии   как "опиума для  народа"  и  всех  ее  общественных  атрибутов,  тем  более, когда причины  были столь вескими — борьба с  голодом.  

Так,  директор Черниговского   музея   писал,   что    городские    органы    просвещения игнорируют требование  Черниговского  Губполитпросвста  об  участии их  в  ликвидации   монастырей,   и   поэтому  эта  деятельность   носит "бессистемный    характер"    (в    частности,     в      Новгород-Северском монастыре XIII в.)  |34, с.28].

Еще  в   марте   1922   г.,   в   связи   с   создавшимся   положением   на периферии,      киевские     археологи        ВУЦИК СН К Украины, Наркомпрос, ВУАН обратились в Губисполком с заявлением: "Так  как при описи ризниц на  Киевщине  не были  привлечены специалисты, т о нет  никаких  гарантий,  что  для будущего  будут  сохранены   хотя   бы наиболее   значительные    историко-художественные   памятники"   [24, с.10-12].   А  в 1923 г.,  серьезно    обеспокоенные     повсеместным  разграблением   памятников,  охранные   органы   обратились   в   СНК УССР,  характеризуя  сложившееся  положение  и  убеждая  в  том, что охрана  историко-культурного наследия народа "должна  быть делом не только губисполкома, но и государственным" (22, с.8].

В РСФСР     реставрационные    мероприятия,     в    том     числе   и планирование  по  использованию памятников  природы,  уже  с  1924 г. могли   проводиться   только   с   разрешения   Отдела   по  делам  музеев Главнауки   и   невыполнение   декретов   влекло   за   собой   уголовную ответственность.  

В Украине  аналогичные  меры  стали   применяться лишь  с   1926  г. , но  вопреки  принимаемым  мерам,  в соответствии с развитием     атеистических     настроений,     уничтожались     бесценные памятники  древней   культуры.   

В   1926   г.   после    инспектирования состояния  памятников  искусства  и  природы  Левобережной Украины С.А.Таранушенко  в своем отчете писал: "...под большой  угрозой стоят значительнейшие  памятники  природы,   целинные   степи,   дубравы, парки",   свидетельствовал  о  жалком   состоянии   полтавских  Кресто-Воздвиженского     монастыря     XYIII     в.     и     Покровской     церкви, построенной    в   XYIII    в.  гетманом    Калнышевским    в    Ромнах  и перенесенной позже в Полтаву [12, л.2].

В  1926 г.  ВЦИК  СНК  УССР  принял  развернутое  постановление о памятниках культуры  и  природы.  

В  1929 г. полномочия  Наркомпроса по   реализации    этих   положений    расширились   еще    больше.  Был окончательно   утвержден   новый   состав   Украинского   комитета   по охране    памятников   культуры   (УКОПК),    в   который    входили   32 специалиста,  среди  них  В.Бузескул,  И.Моргилевский,   С.Дложевский, С.Таранушенко,  Ф.Эрнст,   В.Дубровский,  В.Зуммер  и  др .  (33).  

В мае  1929   г.  состоялся   первый   пленум   этого   Комитета.   Вступительный доклад на нем был посвящен состоянию и задачам охраны  памятников в  Украине.  Однако,  УКОПК   не  имел  правового статуса  и  не  мог привлекать мародеров, расхищающих национальное достояние, даже  к административной  ответственности.

В конце 1920-х гг. отсутствие  таких  прав  становилось   особенно чреватым —появилось  молодое  и активное   поколение   атеистов,  для которых    древний     памятник    и     церковь     были    тождественными понятиями .   Поэтому   не   случайно,   на   пленуме   УКОПК   в   1929 г. предлагалось ввести  в  программы  педагогических  и  художественных вузов курс "Охрана памятников".

В 1928 г.  государственным  заповедником стал  Каменец-Подольск, в 1929  г.   — замок  князей  Острожских в Старо-Константинове   (ныне Хмельницкой  области).  Исполнительные  органы  советской  власти в Киеве и Харькове под влиянием  авторитета ученых стали  проводить в жизнь     тезис      о      неприкосновенности     наиболее      значительных памятников.    Так, нарком   просвещения  Н.А.Скрыпник писал    в Киевский  облисполком:   "...дальнейшее   пребывание    —  хотя   бы   и временно — хлебозавода на  территории Лаврского  заповедника  создает серьезную угрозу для  этой  культурной среды" [34, л.59].

О  культурной  работе в   различных    регионах    Украины    информировал    научный сборник  "Украина" (1924-1928),  редактором  которого   был   академик  М.Грушевский.

Неизменно  в  комиссии  читались  доклады  о  новых   исследованиях (А.И.Некрасов. "Киевские рельефные портреты XI столетия":  Ф.Эрнст. "Киевская  архитектура  в  XYII-XYIII   вв."  и  др.).  

В   1928  г.   вышел сборник "Чернигов  и  Северное  Левобережье" (на  украинском  языке). В предисловии  к нему  М.Грушевский  писал: "Изданная  теперь  книга особенно   много   дает   для   представления   о  технике   и    искусстве доисторического    и     раннего     исторического     периода,     которым  обращала  на   себя   внимание   Черниговщина,   больше   нежели   чем- нибудь другим", "...собранное  в этой  книге, полагаю, многое  прояснит в искусстве нашей земли" [28, с.7].

Публикации   подобного   рода   привлекали внимание  к  памятникам,  в том  числе  требующим незамедлительного вмешательства  реставраторов.   В  частности,   статья   Н.Макаренко   о живописи  Остерской   божницы   XII    в.   с   приложением    копий    и рисунков,    которые    он    сделал    еще    в  дореволюционное    время, позволила (к сожалению, уже много позднее) частично  реставрировать живопись этого уникального  памятника.

Еще до революции  в Черниговском   государственном  музее (тогда — музее  Тарновских)  сформировалась обширная   коллекция   серебра   и золота XVII-XVIII вв.. которую начали активно  изучать в начале  1920-х гг.  Сотрудник   музея   В.Дроздов   писал   в   статье,    посвященной "культовому  серебру"  XVII в.  в Черниговском  музее:  "Будучи  точно датированными, такие вещи могут дать ценный  материал для изучения истории  золотильного  искусства  на  Украине,  его  техники,  стилевого влияния   и   др .   Для  каждого   музейного   сотрудника   датированные предметы всегда  ценные  находки,  которые  помогают уточнить дату и значение аналогичных  и  недатированных  произведений  [28. с.325].  

К статье   был   приложен   список   культовых   памятников   XYII    в.  из собрания       Черниговского        государственного        музея,        которые представляют интерес для  специалистов,  в том  числе  и реставраторов по металлу.

Многолетние  исследования  нашли  отражение  в  трудах,  и  по  сей день  не   потерявших  своей   научной  ценности:  "Киевская   София  в свете     новых     исследований"     И.Моргилевского      (35),     "Попытки реконструкции  Киевской  Софии" А.Новицкого  (36),  "Старогородская Божница  и ее живопись" Н.Макаренко (37).

В процессе  исследования деревянного       зодчества      Украины       С.Таранушенко       представил памятники  архитектуры  в  обмерах,  фотографиях,  рисунках,  показав конструктивные принципы их строительной техники,  непосредственно связанной  с  эстетическим  замыслом  (38)  (огромное большинство их впоследствии погибло).

Археологический   комитет   ВУАН   продолжил   традицию,   начатую еще  ВУКОПИС   в  начале  своей деятельности —коллекционирование рисунков     старинных     памятников,     выполненных      художниками- графиками:  Г.Нарбутом,  Л.Хижинским,  Г.Лукомским  и  др.  

В  1925 г.  Ф.Эрнст   и   Д.Щербаковский   издали   подробный   каталог   выставок украинской живописи XYII-XYIII  вв. и  портрета  того  же  времени, в которых содержалась подробная  характеристика музейных коллекций, значительно  расширенных  в  период  национализации  (39).  

В  1927 г. вышел   сборник   "Охрана   памятников   культуры   на   Украине"   под редакцией В.Дубровского (40).

В  сентябре  1926  г. для  охраны  древнейших  памятников  зодчества Киевской     Руси,     учитывая     их    "огромное, -  как     указывалось    в постановлении   ВУЦИК   и   СН К   УСС Р   от   29   сентября   1926   г., - историко-художественное  значение"  [2,  с.335,  422]  (41),   Софийский собор  и  Киево-Печерская Лавра были  объединены  во  Всеукраинский музейный   городок.  Такая   централизация,   в  том   числе   научного и административного      руководства,     должна      была      способствовать сохранности  и  дальнейшему исследованию  памятников,  входивших в его состав.

В конце  1920-х гг. Комитет по охране памятников был привлечен к решению       градостроительных      проблем.       Так,        архитектурно-строительные   организации    подключили   Харьковский    комитет   по охране   во   главе   с   С.Таранушенко   к   разработке   проекта   застройки Харькова,       "чтобы       новое      строительство       было       эстетически выразительным в противоположность застройке  1926 г. [12, л.10] (42).

В  это  же  время  вместе  с  формированием  тоталитарной   системы власти       началось     интенсивное     декретирование       политической направленности  искусства,  приведшей  к  вульгарной  социологии  и в самом  художественном  процессе,  и  в  музееведении.  Так,   в   1927 г. УКОП К  в своем сборнике "Охрана памятников культуры на  Украине" пыталось дать определение  понятия  "памятник",  объясняя,  что от  его точности зависят  характер и  метод работы  над  ним  (43). Однако,  эта интересная  проблема  в  те  годы тоже  решалась  методами  вульгарной социологии: памятники  предлагали  рассматривать  не  абстрактно, а  в зависимости     "от     современной      перестройки     человечества      его гегемониальной  силой  —пролетариатом..."  [33,  с.8].   Соответственно трансформировался  и  экспозиционный  принцип  в  музеях  — теперь музейные  предметы  располагались  по  четко  очерченной  "классовой" схеме.    В    музейных    залах     объединялись,     с     одной     стороны, произведения,   посвященные   жизни   угнетенных   (от  крепостных   до рабочих), с другой  —угнетателей (от феодалов до купцов).

Менялся и характер музейного  коллекционирования.  После  1932 г. культурно-просветительская работа централизуется. Согласно  декрету СНК УССР  от  11  июня  1935  г.,  ценные  исторические  произведения общегосударственного значения  концентрируются  в столичных  музеях республики  [2, с.662]. Изменяется профиль  музеев: если  центральные формировались         соответственно         характеру  собраний         — художественные, археологические,  то   на  периферии были     вынуждены      объединять      коллекции,     что      отнюдь      не способствовало их лучшему сохранению, не  говоря  о том, что терялась специфика личных  коллекций.  Собранные  по  индивидуальному  вкусу и ранее положенные  в основу  и столичных,  и периферийных  музеев, эти коллекции теперь в значительной  степени  опустошались в  пользу столичных собраний. Таким  образом,  если  централизованная  система была  плодотворна  для  хранения   и,  главное,   изучения   недвижимых памятников, то для музейных предметов она оказалась губительной.

Вместе с тем,  и на  периферии  открывались новые  художественные музеи,  картинные   галереи:  при  Винницком   краеведческом   музее — картинная   галерея,   в    1935   г.   в   Бердянске  — музей ,    в организации    которого    активно    участвовал    известный     советский  художник И.Бродский. Начинается коллекционирование  произведений первых       революционных       лет.       

Историк       искусства,       знаток художественной      культуры      и      архитектуры      Одессы,      директор Художественного    музея О.Д.Зейлигер    собрал    1300    плакатов ЮгРОСТА   с   автографами   Э.Багрицкого,    Ю.Олеши,    В.Катаева и многих других [36, с.224] (44).

 

4.1930-ые годы, дальнейшая политизация искусства и переход от охраны к уничтожению памятников.

В конце  1920-х  гг.  в охранной  деятельности  появились  симптомы,  которые  в   1930-е  гг.  привели  к утрате  многих  ценных   памятников  культуры.  Сталкивались   противоречивые,   исключающие  друг  друга санкции   представителей  властей:  тех,   которые   еще   действовали  в рамках   охранных   законов    1-ой   половины    1920-х    гг.,    и    новых "аппаратчиков".

В  1932  г.  ВУЦИК  принял  постановление  о  деятельности  ВУАН, ориентируя  ученых  на  пристальное изучение  фольклора,   народного искусства — всего  художественного  наследия  прошлого   [2,  с.581]. Но одновременно начинается планомерное уничтожение памятников. Уже  в  1930 г. Харьковский комитет в Отчете о  своей деятельности особым пунктом   выделял  «антирелигиозную»,   которая   заключалась   в  снятии крестов, перемещении иконостасов в музеи (в лучшем случае) или в их полном уничтожении  [37, л. 19, 27, 30].

Одни  административные   органы вместе  с научной общественностью    хлопотали    перед  правительством    о     принятии срочных     мер     по     предотвращению     гибели     Софии Киевской, Михайловского  собора,  Выдубецкого монастыря, Андреевской  церкви [38,   л.8-19;40,  л.3,6],   о   передаче  так   называемой   Теплой   Софии (бывшей  трапезной  собора),  так  же  как  и  несколько  ранее  самого собора  в  ведение  Всеукраинского  музейного  городка  (1933  г.)  [40, л.29].  Другие  верховные  власти, заручившись  "поддержкой"  ученых, запуганных     массовыми    репрессиями,    подписывали     декреты    об уничтожении   древних   ансамблей,   иногда   даже    тех,    реставрации которых   только   что   добивались  (как,    например,    Златоверхого собора Михайловского  монастыря).

В 1928   г. киевский    горсовет    разрешил   разобрать   уникальную железную   Троицкую   церковь   XYII-XIX  вв.   и   передать   Братский монастырь  горкомхозу  [41,  л.78,   119],  в  то  же   время   председатель киевского          облисполкома,          придерживаясь          существующего законодательства,    запретил   располагать    н а    территории     Киево- Печерской Лавры хлебозавод.

К   1930-м  гг.  реализовать   культурную   программу,   задуманную  в  первые    годы    Советской    власти,   оказалось    невозможным.   Тогда богатства    культуры    представляли    как    нечто    чужое,    далекое   и враждебное      крестьянину      и      солдату.      И ,  если   в первые послереволюционные  годы  разоряли "дворянские   гнезда",  жгли в усадьбах     библиотеки,     это     не     было     ни      повсеместным,     ни организованным    явлением,    и    не    являлось    результатом    деяний "нигилистских" разрушителей, "дикости" народа, а следствием векового "крепостного     воспитания",     то     в     1930-е     гг.    безнравственная атеистическая    пропаганда,    которая     нередко     носила     уголовный характер (особенно  на  периферии),  приводила  к  небывалым  потерям художественных ценностей  и,  прежде всего,  в  культовых  памятниках.

Об этом  свидетельствуют  документы,  в  том   числе   подписанные   и Киевским    архимандритом,    и   историком    искусств,    профессором  П.Н.Поповым   [42,  л.ПО].  Были   разрушены   и   разграблены  уникальные памятники, например, церковь в Пархомовке (близ  Белой Церкви), расписанная  Н.Рерихом;  в Лебедине был  взорван  Успенский собор 18 в., уничтожены  библиотека и архив.  

В народе  ослабевали интерес и уважение к наследию прошлого. В конце  1920-х гг.  началась государственная   акция    по    экспорту    произведений    искусств    из крупнейших   музеев   страны,   в  том   числе   Музея   искусств   ВУАН. Вопреки многочисленным  протестам  руководства  музея,  в  том числе видного историка  искусств  проф. С.Гилярова,  адресованным  в  Госторг  и  в Наркомпрос   РСФСР,   за  границу   за   ничтожные    суммы    уходили первоклассные       произведения  искусства.   Под  прикрытием правительства чиновники  Госторга заставили музей расстаться с двумя картинами     Лукаса      Кранаха     Старшего,      названного      ими      в соответствующем  документе   «Кронако»,  что  еще  раз  подтвердило их "авторитетность" в вопросах  культуры; французским  гобеленом  1512 г.

К  счастью, контора     Антиквариат,  продававшая     за     бесценок произведения     искусства,  но не оправдавшая     своей     роли     в формировании       валютного       запаса       страны,   под  давлением общественности   в   1930-х гг.   прекратила   свое существование     [43,    с.32-33].    

В    1933    г.    председатель     УКОПК В.Дубровский  подает  в  сектор  науки  Наркомпроса  проект докладной записки  "О   состоянии   и   задачах   охраны   памятников   культуры   и природы",  составленной  по   согласованию   с   заместителем   наркома просвещения    УСС Р    А.А.Карпекой     [44,    с.24-33]   (45).   Вместе    с примерами     уничтожения     и     осквернения     памятников     в     ней содержалось    и    требование     о     привлечении     к     наказанию     их разрушителей.   В   Записке   указывалось:  "состояние    памятников   в большой мере  зависит  от  отношения  к  их охране  властей".  И  в  этом аспекте  в  качестве  положительного  примера  назывались   памятники Одессы  и  Ольвии   |44.  с.ЗЗ].  

Однако,  в  том   же   1933  году   журнал "Социалистический      Киев"     писал:      "Поскольку      наша     старина формировалась   преимущественно   на   базе    феодально-клерикальных отношений, то произошло  массовое  коллекционирование  и  хранение всего, что только  лишь  несло  на  себе дату  и  печать вчерашнего  дня .   Это   привело     к    определенному    отклонению,     неправильному    в принципе, а иногда довольно опасному. Пересмотр  этого  ошибочного принципа  уже  начался.  Мы  имеем  явные последствия.   Выяснилось, что у  нас  много   всякого  мусора,  но   мало  настоящих   исторически   цельных памятников, заслуживающих бережного хранения  и изучения. Однако,     увлекаясь     охраной     памятников      церковно-феодальной старины,  мы  забывали  об  охране  памятников  более  интересных для рабочего класса" [45, с.34].

И   хотя   в   1934  г.   был   создан   Институт   истории   материальной культуры   (ИИМК )   при  АН   УССР,  в  1938  г.  реорганизованный в Институт  археологии,  в  1934  г.  в  научных  записках   ВУАН  писали: "Киево-Михайловский   собор   и   монастырь,   как   София    и   Лавра, представляют  собой  один  из  самых больших  и  старейших  центров феодально-церковной   эксплуатации   и   поповского   мракобесия:  во времена    Киевской    Руси    этот    монастырь    был    тесно    связан  с господствующими  княжеско-купеческими  ростовщическими  слоями и в   значительной   степени   осуществлял   крепостническое хозяйство и торговлю,   закрепощая   экономически   и   идеологически   для   себя и князей    феодалов   все   большие    слои    трудящихся,    состоящих  из крестьян   и  ремесленников.  Монахи   и   попы  рассматривали,  кроме того,  Михайловский  монастырь  как  богатейший  источник  наживы и как способ одурманивания сознания масс [46. с.123].

Так,  в  начале  1930-х  гг.  утвердились  авторитарность  суждений и оценок,  в результате чего погибали уникальные  памятники.  

В Киеве, который в 1934 г. опять стал столицей УССР и начал интенсивно    застраиваться,    вместо   того,   чтобы    серьезно    решать градостроительные     проблемы,      пошли      по      пути      уничтожения замечательных, веками складывающихся архитектурных ансамблей.

В  конце   концов   пришли   к   компромиссному   проекту:  на  месте Михайловского      собора       было     решено       соорудить       комплекс правительственных       учреждений       с       прилегающей        к       нему правительственной  площадью,  которая  бы  по  размерам  превосходила все     площади     мира.     Был    объявлен     закрытый     конкурс.    Все представленные    проекты     предусматривали     снос    Михайловского собора,  присутственных  мест (XIX в.), а иные —и Софийского собора. И хотя  по условиям конкурса длина  площади  ограничивалась  120-130 м,  многие  участники  проектов  увеличили   ее размеры,   что  ставало Софию  под  угрозу  сноса  (47).  

Для  оправдания   нецелесообразности сохранения   Михайловского  собора  в  его  нартексе  были  проведены археологические    раскопки,    результаты    которых,    вероятно,    были заранее  запрограммированы.  

Перед   ликвидацией Михайловского собора мозаики и частично скульптура  и фрески были сняты  и перенесены  на  территорию  музейного  городка,  а   затем - в  здание Софийского собора (тогда уже музея) и в ГТГ в Москву.

Такая   административная   политика   по   уничтожению    культовых сооружений  привела  к  тому,  что  с 1929  по  1936  гг.  в  одном  лишь  Киеве было уничтожено более двадцати  церквей. Однако,  Софийский собор    сумели    отстоять     (47).     Единственным  из всех  украинских архитекторов и ученых, кто не подписал  акт   о   ликвидации    Михайловского    собора    был   проф.  Н.А.Макаренко, совершивший тогда героический поступок,  стоивший ему жизни  -   в 1938 г. он был расстрелян [47, с.14].

Однако  не  следует  слишком  строго  судить  авторов  архитектурных проектов,  среди   которых   были  ведущие   украинские   специалисты, равно как  и  членов  комиссии,  утверждавших  эти  проекты.  В  период жесточайших репрессий  им  не  хватало  мужества  не  подписаться  под актом  беспрецедентного  вандализма.   Но   сделать   попытку   решить градостроительную проблему так,  чтобы  сохранить памятник,  было  в их   возможностях.    Тем    более,    это    касается     самопроизвольного увеличения  длины  площади,   угрожавшего   полной   трансформацией облика древнейшего  города.

Уничтожение     Златоверхого     Михайловского     собора     оказалось нецелесообразным  даже   в   рамках  этого   бессмысленного   проекта. Архитектор   Н.Лангбард   осуществил   его   лишь   наполовину:   здание нынешнего   обкома   должно   было   состоять   из   двух    полукружий, сооружено же  было  только  одно, которое  и  по  сей  ден ь  не  только уродует площадь, но и искажает уникальный силуэт  города со  стороны Днепра. Второе же  здание, для  которого  нужна  была земля, так  и  не было построено.

В  1934  г.   едва  ли не все, что было сделано   для   сохранения памятников прошлого,  официальная идеология  квалифицировала  как "националистическую  контрреволюцию".  

Соответственно  оценивалась деятельность   таких   ученых,   как   Ф.Эрнст,    С.Таранушенко   и   др. , "которые обсели  научно-исследовательские учреждения  и  музеи"  [48, с.З).

Все  это  привело  к  отъезду  крупнейших  специалистов,  что  еще более   усугубило   драматическое  положение,    сложившееся    в    деле охраны   памятников   культуры   Украины.   

Уже  в начале  1930-х   гг. руководитель      реставрационной       мастерской        Киево-Печерского заповедника Н.И.Касперович  уехал из Киева на Кавказ (48).  Были   репрессированы   Ф.Шмит, Ф.Эрнст  (48), С.Таранушенко и другие.  

Почти не осталось ученых, художников, деятелей искусства, которые в 1920-е п. отдавали  все  свои  знания, энергию  на  сохранение  национального наследия - большинство  из  них  подверглись  незаконным репрессиям,  как    и  те  члены     украинского    советского     правительства,     активно помогавшие  им  в этом  благородном  деле.  Не  стало   Н.Скрыпника, А.Хвыли,   Г.Гринько   и   др .   

С этого   момента   мысли   Сталина  об искусстве,   направленные   на   возвеличивание   его   личности,  стали движущей    силой    развития    советской    культуры.    Прошлое    опять примитивно     и    непосредственно     связывали     с     ненавистью   к капиталистическому строю.  Под  этим  предлогом  и шло  повсеместное уничтожение   памятников:  их   перестали  оценивать  с  точки   зрения воздействия на духовный и моральный климат общества.

В Киеве сохранилось лишь  несколько памятников эпохи  Киевской Руси.  Остался  Софийский  собор.  В 1934 г.  в  нем   начали  работать известные     советские     реставраторы:    сначала —П.Юкин,  позже – Е.Домбровская ,  И.Овчинников,  И.Баранов.

Однако  время  изменило и отношение  к науке. Реставраторы, не  пытаясь найти  с  ней  контакты, возвращались     к     индивидуальной     "келейной"    деятельности    "на собственный  страх  и риск",  что причинило  немалый  вред  фрескам и мозаикам   и   серьезно   осложнило   труд   последующих  реставраторов Так, использование каустика для снятия поздних масляных наслоений, особенно широко применявшееся П.Юкиным ,  очень скоро  привело к порче памятника (50).

В конце  1930-х гт. начинаются некоторые позитивные сдвиги в деле охраны    памятников.    В    1936   г.   было    организовано    Украинское управление   по   делам   искусств   при   СНК   УССР ,    ведавшее   всей художественной жизнью республики. Тогда же был выработан и новый статус     Академии     наук,     по    которому     в     ее     состав     входили исследовательские  институты,  некоторые  музеи  и  другие учреждения искусства и культуры.

Еще  в   1930  г.  работу  по  исследованию  фресок  и  мозаик  Софии возглавляла  Киевская  инспектура  во главе с  Ф.Эрнстом  и  Софийская комиссия   ВУАН.  Состояние  фресок  и  мозаик  проверял   Д.Киплик, Н.Сычев, который, кроме того,  начал расчистку мозаик. Однако, из-за начавшихся    репрессий,    в  результате   которых    был    арестован  и Н.Сычев, работы прекратились.

В 1938 г. под руководством известного советского археолога  М.К.Каргера  в  Киеве  начались систематические археологические раскопки. В том же  году была организована  Научно- исследовательская      реставрационная       мастерская.       Ее       первым  директором      стал     художник      Ф.И.Кодьев,      а  сотрудниками — Л.П.Калениченко, Н.Невкрытый,         Н.Н.Черногубов (бывший заместитель  И.Э.Грабаря   в  реставрационной   мастерской   ГТГ).  Для консультаций приглашали специалистов, в частности, из Ленинграда — профессора   Б.А.Фролова,    ранее    перенесшего   в   Софию   мозаики  из  Михайловского  собора.  Создание  реставрационной  мастерской  было крайне   актуально,  так  как   после   закрытия   Лаврской    мастерской реставрация     музейных     ценностей      проходила    спорадически      и производилась по методу и вкусу самого исполнителя.

Уже в  1939 г. в журнале   "Образотворче   мистецтво"   появились   первые    публикации Л.Калениченко     и       Н.Невкрытого       по       атрибуции       отдельных произведений, ставшей возможной в результате реставрации.

В 1939 г.  в  связи  с  присоединением  западных  областей  Украины, изобилующих     памятниками    национальной      культуры,      возникла необходимость  шире   развернуть   работы   по   охране  памятников   и организации  музеев. Учету и  охране  подлежали  средневековые  замки польской     шляхты,      многочисленные       оборонные       сооружения, католические,  православные  и  униатские храмы.  Все  эти   памятники вновь присоединенных  областей  нуждались в научных  исследованиях, консервации,  реставрации.  

31  августа   1940  г.  постановлением   СН К УССР был  создан  Комитет  защиты  и  охраны   историко-культурных, архитектурных   и   археологических   памятников   УССР,   который   24 января 1941 г. перешел в ведение Наркомпроса, подобно тому, как  это было  в   1920-х  гг.   

В  его   руководство  входили   видные   художники, писатели,   архитекторы,   деятели    украинской   культуры    [2,   с.821]. Незадолго    перед    Отечественной    войной     историко-краеведческим заповедником стал  бывший  замок  Собесских  в  Подгорцах  Львовской области [2, с.828].

Вопреки огромным разрушениям памятников культуры и  искусства, происходившим в 1917-1921 гг., в 1920-е гг. на подъеме  прогрессивных революционных  идей,  многое  было  начато  и  сделано  в  области  их охраны. Это  стимулировало  и  развитие  всех дисциплин ,  связанных  с исследованиями  памятников: археологии,   искусствоведения,   теории архитектуры.  Не  случайно,  в  конце   1920-х  гг.  академик А.Новицкий писал, что  "вряд  ли  какая-нибудь  другая  область  науки  выиграла  от революции столько, сколько искусствоведение" [26, с.231].

Несмотря     на      нередко      возникающие      противоречия      между прекрасными  лозунгами,  призывавшими   к  сохранению   наследия,  и практической деятельностью исполнительных органов и в центре, и на периферии,   сплошь   и   радом   приводившие    к   разбазариванию и уничтожению памятников,  охранительское дело  двигалось.  Маститые академики    и    молодые    ученые,   объединенные    в    столичных  и губернских      отделах ВУКОПИС (затем —УКООПК), обладая минимальными средствами, не щадя своих сил, делали все  возможное для  сохранения  культурного наследия.  Уже  тогда,  в  годы  голода и разрухи  начала  складываться  теоретическая  база  для  будущего, уже практического восстановления памятников.

Однако  в  конце  1920-х  гг.  политика  Советской  власти  в  области искусства   и   культуры,   как   и   в  других   сферах,   изменилась.  Для охранной   деятельности   особенно   опасной    стала   та    планомерная атеистическая   кампания,   провозглашенная   властями   и   неумеренно поддержанная  в  среде молодежи,  агрессивно  уничтожавшей  церкви- памятники.  

Лишенным   помощи  атеистически  настроенных  властей, ученым все труднее было противостоять  этим варварским  акциям. Не все-таки  в  это  время  они  еще  могли,  опираясь  на  первые  декреты и законы Советской  власти, препятствовать  разрушению  памятников, продаже  за  границу  произведений искусства. Создавалась  целостная конструктивная  система учета и охраны национализированных движимых  и недвижимых памятников.  На  основе    произведений  искусства и  археологии,     поступивших     из    экспроприированных  помещичьих     усадеб,  из раскопок,     создавались     новые     музеи, пополнялись   старые.    

Но    на    рубеже    1920-х —начала    1930-х  гг. политическая ситуация еще более ужесточилась, что в корне изменило направленность  охранной  и реставрационной  работы,  впрочем, как к всей культуры.

Произошел  переход от деятельности  по  сохранению  памятников к их   уничтожению, достигший апогея в 1930-е гг.   Жертвуя  собой,  такие ученые,  как Н.Макаренко, А.Новицкий, С.Таранушенко,  Ф.Эрнст, Д.Щербаковскнй,  В.Дубровский  и  многие другие, отстаивали   жизнь памятников старины.     

Без     их     вмешательства художественное  и   культурное   наследие  Украины   и   Киевской  Руси предстало  бы  еще  в  более  обедненном  виде,  а  без  их  исследований восстановление    древних   памятников    монументального    искусства пришлось  бы  начинать  с  нуля.  В  этом  главное  значение охранной деятельности     1920-х    гг.,     заложившей     основу    для     всего   того плодотворного, что было сделано уже в наши дни.

 

ПРИЛОЖЕНИЯ:

 

1.Письмо В.А.Щавинского.

Директору Сев-Зап-Кино Дмитрию Ильичу Лещенко.

Профессора Фотохимического института  ВА.Щавинского.

 

В настоящее  время  наше музейное  строительство достигло  своего  наивысшего развития. Небывалый прилив новых художественно-исторических  ценностей, наличность новых свободных помещений для них дали возможность  музейным деятелям  значительно расширить  наши музеи,  увеличить старые  коллекции, основать ряд   совершенно  новых  отделений   и   даже   новых  музеев,    как, например,  музеи-дворцы    б.Юсуповых,    Шереметевых,    Шуваловых    и   др. Собранные в    них   культурные   сокровища   в    настоящее    время   уже    в значительной степени приведены в порядок и классифицированы.

Настало время подумать о том, как использовать эти сокровища, как сообщить массам сознание всей важности в дальнейшем культурном развитии   страны, понимание связанных с их изучением научных задач, как заинтересовать  массы в самом изучении.

Старый   опыт  показал,   что  для   этого,   конечно,  совершенно   недостаточно открывать двери музеев,  хотя  бы  ежедневно, организовывать   многолюдные экскурсии с беглым объяснением содержимого бесчисленных музейных зал. От таких случайных кратковременных летучих прогулок по ним,  как это xoрошо известно, остается пестрое, весьма непрочное впечатление.

Кроме  того,  настало   время  подумать   об   интересах  той   громадной    массы народонаселения, которая  вовсе  не  имеет  возможности  посещать  музеи  и ползать хотя бы даже такие беглые впечатления.

Для того, чтобы музейные  объекты  стали  доступными  пониманию  народных масс, необходимо посредничество  популярной  литературы.   При   обилии  и сложности музейных    богатств,    с   одной   стороны,   и   слабой   степени подготовленности  их посетителей, с  другой,  литература эта  должна  быть соответственно многосторонней.   Задачи   ее   отнюдь   не   ограничиваются сообщением  самых  элементарных  сведений,  положенных лишь  для  наименее  подготовленных. Настоящий живой интерес к науке пробуждается у музейных посетителей только после того, как элементарные сведения ими будут вполне усвоены.  Для   удовлетворения  этих   запросов  необходима соответственная отрасль литературы, рассчитанная  на  средне подготовленного посетителя.   Кроме  того,  необходим орган,  который удовлетворял  бы  научным  запросам кругов,    ближе   стоящих   к    музейному    делу,    и    представителей науки, работающих над изучением музейных материалов, а также приобщал бы наши сокровища   к   сокровищнице  мировой  науки.   При   отсутствии   живой и деятельной связи между музеем и народом музеи лишь будут складом  никому не нужных предметов, кладбищами реликвий старины и искусства.

Характерная особенность такого рода литературы состоит в обилии материала.

Путем   непосредственных  зрительных   впечатлений  можно   гораздо легче возбуждать и поддерживать интерес к  изучаемым предметам. Лишь тогда, когда  есть возможность длительного созерцания известных образов,  память удерживает необходимые для дальнейшего развития элементы.

Почин  в  разрешении  намеченной мною  высшей  задачи   должен   принадлежать органу,   имеющему   возможность   технически   и    коммерчески  правильно поставить и осуществить дело воспроизведения и печатания с воспроизведений наших  музейных  сокровищ.  Что  касается  коммерческой  его  стороны,  то следует заметить, что, кроме значительного спроса на подобного рода издания внутри   страны,   здесь   с   полным   основанием   можно   рассчитывать на заграничный рынок,  где  новое   издательство с  успехом  могло  бы  занимать многочисленные иностранные   фотографические  издательские   фирмы, как например: Рукмана,  Андерсена,  Брауна,  Ганфтшнегеля и  др.,  занимавшихся издательством   репродукций     русских    художественных    и  исторических объектов.

Считая, что таким органом в настоящее время является Сев-Зап-Кино,  я  счел нужным обратить его  внимание на  положение заложенного мною  в  общем деле,  а  также  предложить,  в  случае согласия  в  его   постановке, заняться дальнейшей его разработкой [51, л. 1,2].

 

П.План работы архитектурно-монументальной секции ГУБКОПИС.

Архитектурная секция ГУБКОПИС первой своей задачей ставит регистрацию  старинных церковных и  светских  памятников  архитектуры  Харькова и Харьковской губернии, а также неразрывно с ними связанных памятников монументальной живописи (росписи, иконостасы).

Второй    задачей    архитектурной   секции   является    составление    списка исторически важных памятников архитектуры и иконостасов  Харькова и всей губернии на предмет объявления особым законодательным  актом этих памятников,   находящихся  под   особым  покровительством  государства, национальной собственностью народа.

Далее   архитектурная  комиссия  ГУБКОПИС   ставит   себе   задачу   охраны исторически важных памятников  от разрушения  временем  и  людьми, а также    поддерживает   их   ремонтами,   согласно    требованиям    науки. Производимые ремонты   и  переделки  исторически   важных памятников  архитектуры и  монументальной живописи  находятся  под  строжайшим контролем архитектурной секции.

Затем архитектурная секция описывает и изучает памятники  архитектуры и монументальной живописи, публикуя исследования, материалы и издавая периодику и  тому  подобное.  С  этой  же целью  архитектурная Секция организует ученые регистрационные экспедиции,   созывает  и участвует  в съездах специалистов.

Наконец, на архитектурной секции лежит обязанность провести и привить  в сознание широких масс понятий об огромной ценности для нас и огромного значения для  грядущих  поколений художественного  творчества   наших предков в области архитектуры и монументальной живописи [52, л. 10].

 

III.  Выдержки из Докладной записки (Проект) В.В.Дубровского и ученого секретаря  УКОПК  Н.А.Тихого  на имя АА.Карпеки  (52).

Примеры  уничтожения   памятников.

Наркомздрав в  течение  трех  лет  не  передавал  Гос.   Киево-Кирилловскому заповеднику памятники, созданные  Григоровичем-Барским (53),  сохраняя в бывшей  колокольне взрывчатые материалы  (например,  бензин) и содержа памятник в   таких   условиях,    из-за    которых  происходили  пожары   и разрушения...

Небольшой домик декабриста Пестеля в Тульчине Наркомздрав  перестроил для ясель  (1928).   Более   300    старинных   предметов   искусства    и   мебели Немировского дворца  Строгановых (Потоцких-Щербатовых)  (54)  проданы с  торгов  по  цене  603  р.   20  к.,   как   "ненужных детскому санаторию", который находится в ведении Наркомздрава,  или передано (133  предмета) в  пользование   служащих   (1928    г.).    Служащие   сельсовета   Гуживки Ичнянского района реквизировали и уничтожили большую часть ценнейшего собрания научных и художественных предметов  графа  Самбурского   (164 предмета),  старое   оружие,   парчовые,   тканные  (гаптований)   ткани, хрустальную старинную  посуду,  портреты,  старо-печатные  книги  и  др. (1931 г.).

Некоторое число старых  портретов,  гравюр,  мебели из  имения кн. Куракина выявлено в  селе Казацком   Звенигородского  района,   однако   райисполком никакого ответа на предложения Наркомпроса не дал  (1930).

В  селе  Пашенном   Кобеляцкого   района    из   могилы   выброшены   останки математика с мировым именем М.В.Остроградского  (1924).  В Чернигове уничтожен   уникальный     памятник   работы     Коробкина     (55),  так называемый  Потемкинский   колокол   (1930).    В   Бердичеве   в   1930   г. уничтожено известное еврейское кладбище и срублено многолетнее  дерево - памятник детишизма и переселения душ, поклонение которому сохранялось до сегодняшнего дня...(56).

В Ахтырке разобрали старинный памятник украинского  деревянного  зодчества XVIII столетия, так  называемую Юрьевскую церковь. Мотивы  Горсовета: "Как старина никакой  ценности не представляла.  Такого добра  по городу Ахтырка  хватает.  Дерево  использовать  на сельское строительство,  ценою в  8сотен   (1929)..."

В  Херсоне    "по  особому   распоряжению    секретаря    райисполкома   разобраны старая  башня и часть  стен...(57).

Жители     Бердичева    растащили     из    сооружений    заповедника     (монастырь Кармелитов—Л.П.)   камень.    Драгоценные     стенные   росписи    художника Фредериче (58)   осыпаются,  в куполе  главного  собора  живопись  (портреты пап)     покрылись     грибком...      Новгород-Северское      городское     хозяйство вынимает   5  кубических   метров   камня  из-под   башни Новгород-Северской крепости,    после   чего   начинается    оползень    горы,    на    которой   стоит заповедник.   То же  городское  хозяйство  постановило разобрать   на кирпич здания   заповедника  XYII-XYIII    ст.   и  учло   их  по   статье   прибылей  от кирпичной  "операции"  8 тыс.руб... (приблизительно).

Историко-культурный   парк   в   Белой   церкви   (Браницких,    Потемкина)    (59) вспахан трактором.   Кроме  того, рубят  вековые  деревья  ценных пород, по аллеям  проходят  проезжие  дороги   и  т.д.   Около  Белой   церкви  разорены могилы  солдат-декабристов...

Раздел  : Разрушения  последнего времени.

25.YII-1930     г.   райисполком    Медведевского    (бывшего    Чигиринского)  района распорядился       "немедленно     разобрать"       исключительный     памятник украинского       зодчества,       так     называемую       церковь      Николаевского  монастыря,    который   был   в   абсолютно   хорошем   состоянии,    с  целью полностью  обеспечить  строительство  семилетки  (школы),   что  и сделано, но дерево пригодилось лишь на топливо.

В  Киеве  пытались  разобрать   памятник  так  называемого   Большого  Николая (так    назывался   монастырь,    существовавший   до    1831    г.—Л.П.)   ради кирпича,  несмотря на предупреждение  о непригодности  для строительства  материала   XVII   в.  Николая   испортили  (60),   но материала   не достали. Памятник  уничтожен.

То  же  самое  произошло  с  Полтавским памятником—Кресто-Воздвиженским монастырем  ХVII в. Памятник  вопреки  указанию   Наркомпроса  разрушен (кроме  Крестовоздвиженского  собора 1699-1709   гг.  и  колокольни   1786   г.- Л.П.),     в   середине    ценный   пример   резьбы   —иконостас    —  кирпич   не использован  из-за  негодности крохкого материала  XYII столетия.

В самом  Харькове  по распоряжению  радиоуправления уничтожено выдающееся произведение  Растрелли-сына   — иконостас   бывшего   Успенского  собора  и произведение     архитектора    Васильева    (1773-1833—Л.П.)     —  ампирный иконостасный   ансамбль,  который  был  в колокольне  того  же  собора...[44, с.26-30].

 

IV.Письмо  Киевской областной инспектуры охраны памятников культуры в Киевскую областную прокуратуру за подписью Ф.Эрнста и его сотрудников.

29 марта 1932 г.

Срочно  —  в Киевскую областную  прокуратуру.

Копия   — в сектор  науки   НКП,  в ВУАК  (Всеукраинский  археологический комитет).

Киевская обл. инспектура охраны памятников культуры сообщает сведения о  преступном   разрушении      памятника—церкви     св.Ирины      в      Киеве (ул.Короленко, 33).  (Далее   идет справка  о  церкви св.Ирины  1037  г.,  о ее исследовании  до революции,  о запрещении ВУАК в  1931 г. снести церковь или по запросу Управления упорядочения перенести ее на другое место).

Несмотря  на     выводы    Инспекции    охраны    памятников     культуры     и Всеукраинского архитектурного комитета,  тайно  от  этих  учреждений, под прикрытие»  ночи с  26  на  27 марта 1932  года  памятник  XI  в. был варварски разрушен,  и останки его  перевезены и в  беспорядке брошены в усадьбе Софийского собора. Во время разборки  не было произведено никаких попыток научной  фиксации  и  исследований  и,  таким  образом,  ценный памятник материальной культуры периода  феодализма пропал для науки.

Разрушение  памятника  в  энергичном  темпе  продолжалось  и  в  ночь  на   28 марта.

На некоторое время  оно  было  приостановлено милицией,  согласно   приказу прокурора,   но  потом   снова   продолжалось   до   полного   уничтожения памятника. Во время работы  в  ночь на 28 марта  было  найдено древнее захоронение или часть его, но и оно разрушено без научного исследования, а случайно   присутствовавшего    при    этом    ученого     хранителя     Киево-Кирилловского гос.  заповедника  т.  Александрова  даже  не  допустили для обследования находки. Найденные  предметы  на  глазах   т.  Александрова унесла какая-то   неизвестная ему  особа, которая   принимала участие  в разрушении памятника.

(Далее идет ссылка на нарушение постановлений Всеукр. ЦИК  и  СНК  УССР 1926 г.).

Вместе с Эрнстом письмо подписал секретарь Киевской правовой  инспекции В.М.Базилевич   (1892-1942),      историк,    литературовед,      исследователь истории Киева  и движения декабристов на  Украине.  Он  продолжал вести охранную  музейную    и    краеведческую   работу. Яркое свидетельство подвижнической деятельности ученых этой  формации—смерть Базилевича - в 1942 г.  он был расстрелян немцами за  попытку помешать вывезти музейные ценности в Германию (53,   с.56-59].

 

ПРИМЕЧАНИЯ:

1Щавинский   Василий   Александрович   (1868-1924)    -     химик     и    историк искусства,   видный   общественный   деятель.   Много    работал   в    области реставрации.

2.Беляшевский    Николай    Федотович    (1867-1926)    —   археолог,    этнограф, историк  украинского  искусства.  Один   из  основателей   музейного  дела   на Украине.

З.Харьков был столицей УССР с декабря  1917 до февраля  1918 г., а  затем с декабря 1919 до июня  1934 г. Ранее и после  1934 г.  столицей  Украины  был Киев.

4Лукомский  Григорий  Крескентьевич  (1884-1952)  — историк  архитектуры и искусства,  архитектор  и  художник.  Работал   преимущественно  в  области русской и украинской архитектуры. В 1923 г.  эмигрировал.

5.Эрнст   Федор   Львович   (1891-1949)    —  искусствовед,   один   из    наиболее крупных историков украинского искусства, знаток в области  музееведения, основатель    музейного    фонда    на    Украине   (1922).    В     1934    г.   был репрессирован.

6. Павлуцкий         Григорий         Григорьевич         (1861-1924)         —историк западноевропейского и украинского искусства.

7.Щербаковский  Даниил Михайлович   (1877-1927)   —  историк   украинского искусства, специалист в области музееведения.

8.Гиляров  Сергей  Алексеевич  (1887-1946)  — видный  историк  и  исследователь западноевропейского искусства.

9.Бойчук  Михаил Львович  (1882-1937)  — живописец, основатель украинской монументальной школы живописи. В 1936 г. репрессирован и расстрелян.

10. Макаренко   Николай   Емельянович   (1877-1938)   — археолог,  музеевед, историк искусства и  книги.  В 1938  г.  расстрелян.

11. Шмит   Федор   Иванович   (1877-1941)    —   крупный   историк   и  теоретик искусства.  Много  работал  в области  украинской  культуры.  В  1934 г. был репрессирован.

12.Сохранились  рекомендации  В.Щавинского  по  реставрации  произведений живописи,  относящиеся   к  началу  XX   века,   в  частности   адресованные А.И.Анисимову, в то время работавшему в Новгороде  [7, л.45]. В одном из писем А.Анисимов благодарит В.Щавинского за присланного в Новгород реставратора  И.И.Васильева.  Однако  методика  Щавинского,  не отличаясь новизной,   оставалась  традиционной   (он   рекомендовал   освобождать от позднейших   записей    и   восполнять   утраты   живописной    поверхности "надбавками").    В    первые    годы    революции    В.Щавинский    изучал  в Новгороде древние строительные материалы и технику фрески, продолжив эту работу при раскопках Десятинной церкви.

13.См.: Приложение, 1.

14. На   базе   коллекции   О.Г.Гансена   был   создан   Сумской    художественный музей.  Некоторые  произведения  попали  в  другие  музеи,   в  частности в  НХМУ в  Киеве.

15.Потоцкий  Павел Платонович (1857-1938)- коллекционер, генерал, герой Первой мировой войны. В конце  1920-нач 1930-х  сотрудник музея "Лаврский    городок". Репрессирован в 1938 г.

16.Багалей Дмитрий Иванович (1857-1932) - видный историк Украины. С 1920  по   1926  гг.   -    заведующий  архивной  секцией  Харьковского  Губкописа,  член  Всеукраинской   архивной   комиссии,   заведующий   отделом архивоведения Центрального архивного управления УССР.

17.  Так случилось со  многими  прекрасными  начинаниями,  отказ  от  которых впоследствии сказался отрицательно на экологии.

18. Михайлов  Ефим  Спиридонович (1885-1935)  - художник,   искусствовед, художественный критик. Репрессирован.

19. Моргилевский   Ипполит   Владимирович   (1899-1942)   —  историк архитектуры.

20.Таранушенко   Степан   Андреевич (1889-1976) -  искусствовед,    историк украинского  искусства  и архитектуры.  В 1933-1938 гг.  репрессирован.  В 1953 г. вернулся  в  Украину,    где    продолжал    работать  в    области искусствоведения и истории архитектуры.

21. В 1928-29 гг. П.Жолтовский был  действительным членом археологического  комитета.  В начале  1930-х  гг. о н  был репрессирован, в 1956   г.   реабилитирован,   вернулся   к   научной   деятельности,    защитил докторскую диссертацию. (Репрессирован был и Д.Чукин).

22.Отчеты по результатам экспедиций публиковались в сб.: "Наука на Україні. Охорона пам’яток культури на Україні " в 1927  -  1928 гг.

23.Эварницкий    Дмитрий    Иванович (1855-1940)-  известный     историк, археолог, этнограф, фольклорист.

24.Например,     Н.Беляшевскому     принадлежит     статья     "О     реставрации", опубликованная  еще  в  сб.:  "Археологическая  летопись   Южной   России" (1900, т.2).

25.Новицкий    Алексей    Петрович (1862-1932)-  историк    искусства     и архитектуры. Работал по преимуществу в области украинской культуры.

26.Эти ученые постоянно читали лекции, посвященные новым исследованиям древней архитектуры, ее истории в различных городах Украины.

27. В 1910 г. М.Бойчук   реставрировал   живопись   церкви   в   селе   Лемеши (Черниговщина),     куда     был     приглашен     русским      археологическим обществом.  В  1912-1914  гг.  находился  в штате Львовского  национального музея в должности консерватора икон.

28.Касперович   Николай   Иванович   (1886-1941)   —  известный   реставратор, ученик М.Л.Бойчука. Разрабатывал методы научной реставрации станковой живописи.

29.На соответствующем научном уровне реставрация Софийского собора была  начата лишь в конце  1940-х гг. и, в целом, завершилась в 1980-е гг., за что ее    хранители     Гамбургским  фондом  европейской культуры были награждены  медалью  "За  сохранение   памятников".  В   1930  г.   состояние фресковой и мозаичной живописи Софии проверяли Д.Киплик и Н.Сычев, приглашенные Киевской инспекцией по охране памятников.

З0. Однако не только большое количество памятников первой  величины, но и недостаточно   развитая   реставрационная   сеть   в    1920-е    гг.   тормозила процесс реставрации и консервации произведений второго ряда.

31.Необходимо    учесть технико-технологическое     оснащение     мастерской, начавшей  работать  в  первые  годы  восстановления  народного   хозяйства, разрушенного на Украине еще больше, чем в России.

32.Гордеев    Дмитрий     Петрович     (1889-1968)     —    историк     искусства   и архитектуры,   художник.   Работал   преимущественно   в   области    истории архитектуры  Византии,  Украины,  Грузии.  В  1934  г.  был   репрессирован. После возвращения жил в Тбилиси.

33.Несколько лет спустя все они были репрессированы.

34.После   взятия   на   учет   памятников   архитектуры   и   предметов культа, разрешалось на основании декрета СНК УССР "О передаче  исторических и художественных   ценностей   в   ведение   Наркомпроса"   от    1/TV-1919  г., передавать их в пользование религиозных общин.

35. В книге  "Київ  та його околиці в icтopiї i пам’ятниках".  — Киев,  1926.  — С.80-108.

З6. Україна.  –Киев, 1924. -Кн.4 .  -С.3-12 .

37.Бібліологічні  Вiсті. 350 років українського друку.  — Киев, 1924. — С. 101-104.

38.Таранушенко  С.    Монументальна    дерев'яна    архитектура    Правобережної України. -Киев,  1976.

39. В   наше   время   эти   каталоги   являются   едва   ли   не   единственными и бесценными документами — многие экспонаты были похищены и утеряны в годы Второй мировой войны.

40. Дубровский     Василий     Васильевич    (1897-1966)     —    историк, общественный   и   политический   деятель,   возглавлявший охранные   учреждения   Наркомпроса   УССР.   В   1933   г.   репрессирован. Эмигрировал во время войны в США.

41.До  этого  на  основании  декрета  СНК  УССР  от  1/TV-1919  г.  "О передаче исторических и художественных ценностей  в ведение  Наркомпроса" после  взятия  на учет памятников архитектуры  и  предметов  культа, разрешалось передавать их в пользование религиозных общин.

42. Эти застройки  неправомерно оценивались как негативные.  В них  впервые проявились       новаторские       и       потому       непривычные        принципы конструктивистской архитектуры.

43.Эта    проблема    вновь   возникла    в   наши   дни    на    страницах   журнала "Пам’ятники України" (с 1988 г. — "Пам’ятки України").

44. Это замечательное собрание  находится  в настоящее  время в экспозиции и  фондах Одесского историко-краеведческого музея.

45."Виновные"  в  рачительной  заботе  о  памятниках  были  вскоре  наказаны:  историк,    профессор    В.Дубровский     в     1934    г.    был    репрессирован.  А. Карпека -  был вначале снят со своего поста, а потом также репрессирован.

46.Конкурсные проекты рассматривались 11 октября 1934 г.  

47. Предполагают,   что   это   удалось,   благодаря   приезду   в   Советский  Союз Ромена Роллана, который заинтересовался храмом; в нем была изображена французская   Королева  Анна,   жена   Генриха   I,  дочь  Ярослава   Мудрого (изображена в групповом портрете детей князя).

48. Судя по письмам А.Новицкого  [50, л.1-2], датированным  1931 г.,  и  самого Н.И.Касперовича,  адресованным  Ю.П.Гордееву  в   1933  г.   [49,  л.1] , его отъезд   был   связан   с    началом   ликвидации    в   Украине     памятников архитектуры   и    искусства,    когда   деятельность   его    мастерской    стала ненужной.

49.  До  этого   Ф.Эрнст   был   смещен   с   должности   руководителя    Киевской областной  инспектуры в связи с тем, что он  всячески   противодействовал уничтожению церкви св.Ирины. (см.: Приложение, ГУ).

50.3аключение      профессора      Н.М.Чернышева      и      Е.А.Домбровской       о неудовлетворительном   состоянии    фресок    в    1934-1937    гг.    связано    с использованием   неопробированных   реставрационных  материалов.   Через шелушащийся масляный слой влага проникла на поверхность фресок.

51.Процесс уничтожения  культурного  наследия народа, несколько утихший  в предвоенные годы, с немалой силой вспыхнул в 1950-е гг.; а рецидивы его сказывались до последнего времени.

52. Записка  состоит  из  разделов:  1.  Место  памятников  в   социалистическом строительстве;   2.    Потенциальное    значение     памятников    природы;   3. Потенциальное  значение  памятников  культуры;  4.  Примеры  уничтожения памятников; 5.  Разрушения  последнего времени;  6.  Причины разрушений; 7. Практика наказания; 8.  Необходимое отношение  закона  к памятникам; 9. Другие меры для охраны памятников.

53. Выдающийся украинский архитектор эпохи барокко.

54. Дворец XIX в., арх.Е.Крамаж.

55. И.Коробкин —украинский литейщик. В 1776 и  1781 гг. отлил колокола для Софийского  собора  в Киеве,  Вознесенской  церкви  и  Спасского  собора  в Чернигове.

56. Уничтоженное входило в состав антирелигиозного заповедника,  созданного в 1928 г. по постановлению СНК УССР на территории бывшего  монастыря Кармелитов (XVI-XVIII вв.).

57. Крепость XVIII в.

58. В.Фредериче — итальянский  живописец  XVIII  ст.,  в  1758-59  гг.  работал  в  Бердичеве.

59. Александрия  — памятник садово-паркового искусства XVIII ст. С 1934  г.— дендрологический заповедник АН УССР.

60. Военно-Николаевский   собор  св.   Николая   (1690-93  гг.,  арх.   И.Старцев) разрушен в 1934 г.

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

1. Ленин В.И. Полн.собр. соч.  -Т.41 .

2.Культурне будівництво  УРСР. -  Kиїв, 1958.   -Т.1 .

З. Ернст  Ф.   Справа охорони памяток   мистецтва  й   старовини у   Kиєві //36ipник ceKuii  мистецтв.  —К.,   1921.

4. КГАОР, ф.166, оп.1, ед.хр.679.

5. КГАОР,  ф.166,   оп.1,  сд.хр.689.

6. Декрет СНК Украины о покупке для государстве иных музеев у частных лиц музейных  ценностей  / /   36ipник  законів  та  разпоряджень   робітничо-селянського уряду України. —1921. — № 4.

7. ЦНБ АН УССР, ф.68, ед.хр.45-47.

8. КГАОР, ф.166, оп.1, ед.хр.687.

9. КГАОР, ф.166, оп.2, ед.хр.619.

10. КГАОР, ф.166, оп.2, ед.хр.19.

11. Акуленко В. Літопис охорони памяток Радянської України / / Памятники України.  -1985. - №  4.

12. ЦНБ АН УССР, ф.278, ед.хр.1361.

13..Український  історичний журнал. - 1972. — № 1.

14. Акуленко В. Літопис охорони памяток Радянської України / /  Памятники України. -1985 .  -№2 .

15. Україна. -1926.  – Кн.V.

16. ГАКО, ф.4156, оп.1, ед.хр.12.

17. КГАОР, ф.166, оп.2, ед. хр.25.

18. ГАКО, ф.4156, оп.1, ед.хр.20.

19. КГАОР, ф.166, оп.1, ед.хр.692.

20. ГАКО, ф.4156, оп.1, ед.хр.10.

21. Акуленко В. Літопис охорони памяток Радянської України / /  Україна -1987. - №  18.

22. Акуленко В. Літопис охорони памяток Радянськсої України//  Памятники України. -1986. - №  3.

23. ЦНБ АН УССР, ф.279, ед.хр.918.

24. КГАОР, оп.1, едхр. 456.

25. КГАОР, оп.1, едхр. 146.

26.Новицький Олекса.  Здобутки українського мистецтвознавства    за десятиріччя після Жовгневої революції//Записки Всеукраїнського археологичного Комитету. — Чернигів, 1931.

27. ГАКО, ф.112, оп.1, ед.ср. 2204.

28. Чернигів і північне лівобережжя. — Київ, 1928.

29. КГАОР, ф.166, оп.1, едхр. 215.

ЗО.Курінний П. Три роки праць реставраційних майстерінь Лаврського музею культів та побуту над консерващею та реставрацією музейних збірок (1924-1927) //Український музей. —1927. – Збірка  1.

31. КГАОР, ф.679, оп.1, едхр. 691

32. КГАОР, ф.166, оп.1, ед.хр. 685.

33. Охорона памяток культури на Україні. — Харків, 1927. — Збірник № 1.

34. Акуленко В. Літопис  охорони памяток Радянської  України//Памятники України.  -1986.-№2 .

35. ГАКО, ф.112, оп.1, ед.хр.85.

36. Червоний шлях. -1935 .  -№12 .

37. Киевский гос.архив-музей литературы и искусства, ф.208, оп.1, сд.хр.325.

38. КГГА ф.Р-1, оп.1, едхр. 1061.

39. КГГА, ф.Р-1, сд.хр.6834.

40. КГАА, ф.Р-1, оп.1, ед.хр.6437.

41. ГАКО, ф. 112, оп.1, сд.хр.8361.

42. ГАКО, ф.112, оп.1, ед.хр.676.

43. Акинша А.  Печальная история  "Адама и Евы" / /  Огонек.  —1988.  - №  51.-С.32-33; Николаев А. Грабеж//Смена .  -1988 .  - №  18.

44. Борейша.  Собори  наших  душ.  Про  стан  та  завдання  охорони   памяток культури//Памятки України. -1989.- №3. См.: Приложение, III.

45. Карев В. Про те, шо належить Icropii //Сошалистичний Кшв. -1933. - № 3.

46.Молчашвський. Археологічна розвідка на території     колишнього Михайлівського собору в Kиєві // Hayкові записки    інституту іторії матеріальної культури ВУАН. –Київ, 1934. — Кн.2.

47. Білодід О., Киркевич В. Довга дорога до храму мудрости//Україна. -  1988. №7 .

48. Образотворче мистецтво. Альманах.  — Харків -Київ, 1934.

49. Киевский гос.музей литературы и искусства, ф.208, оп.1, ед.хр.164.

50. ЦНБ АН УССР, ф.279, ед.хр.1154.

51. Там же, ф.68, ед.хр.9.

52. Там же, ед.хр.1354.

53. Бережна А. Справа Федора Ернста / /  Памятки України.-1989. — № 2.

Джерело:  Л.И.Попова Охрана памятников культуры и искусства на Украине (1917-1941 гг.))// Художественное наследие. Хранение, исследования, реставрация. М.:  ГосНИИР № 15. 1994