Евгений КОТЛЯР Синагоги Украины — объекты и символы антирелигиозных кампаний 1920-30-х гг.

15 серпня 2016

Расцвет еврейской жизни в Украине чередовался с трагическими периодами, в которых акции юдофобии достигали кульминации в надругательстве над еврейскими святынями — синагогами, с находящимися в них священными текстами и утварью.

Зачастую синагога являлась последним местом защиты евреев города, последним пристанищем и коллективным национальным эшафотом. 9 ава — еврейский траур по разрушенному Храму и целому ряду сокрушительных для еврейской национальной судьбы обстоятельств вывел своеобразную форму еврейского существования во все последующие эпохи. Синагога стала малым храмом в условиях Галута, она объединила еврейство и замкнула в себе круг его жизни; внешний образ синагоги стал символом и реальным отражением общественно-социального статуса евреев. Падение синагоги отождествлялось с духовным уничтожением, обезглавливанием общины и нередко сопровождалось физической гибелью евреев. Наряду с тем, что синагога была объектом разгула бушующей черни в эпоху хмельнитчины XVII века, гайдаматчины XVIII века, а также в периоды погромных волн конца XIX– нач. XX вв., она также становится инструментом антииудаистского прессинга, разработанным законодательно. Но если в дореволюционное время это диктовалось антисемитской политикой российского самодержавия в целом, то в первые годы советской власти синагога, как главный институт религиозной жизни, становится основным идеологическим врагом нового атеистического режима.
В начале 1920-х гг. традиционному еврейству пришлось столкнуться с ожидаемым явлением, которое было подготовлено социально-культурными процессами в еврейской среде XIX-XX столетия: традиционный еврейский мир стал мишенью и жертвой отпрысков своего же народа — еврейского люмпена. Еврейская беднота с надеждой и чаянием смотрела на новую силу, которая стерла «черту оседлости» и все социальные различия, остановила анархию и погромы предыдущих лет. Евреи активно включалась в деятельность советской власти, окончательно установленной на Украине в 1920 году. Большое количество еврейской молодежи, хлынувшей из опустошенных местечек в города, перешло на сторону большевиков, приняв их политику, в том числе и воинствующий атеизм. С этого момента все политические и религиозные движения в еврейской среде сгруппировались в две основные антагонистические силы — верующих и атеистов. Внутренний разлад, а попросту — переворот в еврействе, был вызван накалом политических страстей в еврейском движении, который в итоге сосредоточился на битве новой пролетарской еврейской культуры со старым религиозным укладом и был полностью инспирирован советской властью. Центром и местом показательных идеологических ристалищ становились традиционные очаги еврейской жизни — синагоги. Сценарии идейной борьбы двух еврейских миров и конечная национализация синагог отрабатывались на всех вертикалях власти и реализовывались по всей «еврейской Украине».
В помощь советской власти в осуществлении национальной политики был создан целый ряд еврейских структур, которые непосредственно «работали» над перестройкой советского еврейства. Советские лидеры опасались, что участие в кампании по борьбе против иудейской религии неевреев может стать обвинениями новой власти в антисемитизме, и поэтому уничтожали еврейскую культуру руками самих евреев.
Так, при компартии в 1918 г. были созданы еврейские секции (Евсекции), существовавшие до 1930 г. Одновременно создаются еврейские комиссариаты, преобразованные в 1919– 1920 гг. в Еврейские отделы народных комиссариатов по национальным делам и ликвидированные в 1924 г. Эти структуры во многом дублировали друг друга, а в их состав входили бывшие члены еврейских социалистических партий, прекративших к этому времени свое существование [1]. В борьбу против иудаизма включаются и евсекции в государственных структурах республик и округов, еврейские отделы в центральном и республиканских аппаратах НКВД и его местных структурах. Активное участие в этом также принимает созданный в 1925 г. «Союз воинствующих безбожников», который на протяжении многих лет возглавлял Емельян Ярославский (Губельман) [2].
Еврейские структуры «зарекомендовали» себя с самого начала. В 1919 г., практически на заре своей деятельности, Комиссариат по еврейским делам издал постановление о закрытии Центрального Бюро Еврейских Общин, объясняя это тем, что вокруг него группируются противники интересов еврейского рабочего класса [3]. В свою очередь, Евсекция ЦК КП(б)У принимает активное участие в ликвидации отрядов еврейской самообороны в 1921 г., которые расцениваются как «национальные» а не «классовые» образование. В результате этого во многих местах ликвидируется реальная защита еврейских местечек от погромов бандформирований [4].
Интенсивный процесс строительства рая для человечества, в который на всех уровнях были вовлечены евреи, обусловил и борьбу с пережитками религиозного мракобесия, которая началась с декрета об отделении церкви от государства (1918 г.). «Еврейские узурпаторы» (Ш. Бриман) получили неограниченное влияние на миллионное еврейское население Украины, и влияние это демонстрировалось с особым цинизмом, «со знанием еврейского дела». Евсековцы запускают «Ликвидационную комиссию по еврейским делам», которая включается в самые святые для еврейской общины события — национально-религиозные праздники. Показательно то, что происходило в столице тогдашней Украины и месте разгула еврейского гегемона — в Харькове. Среди целого шквала вопиющих и преступных действий, в результате которых у «еврейских советов» оказывается значительный инвентарь и колоссальные финансовые средства, конфискованные у общины, евсековцы устраивают показательные надругательства над еврейской традицией. Накануне Песаха, весной 1923 годы в Малом театре, где впоследствии был обустроен еврейский театр (ГОСЕТ) евсековцы организуют издевательский диспут «О боге и его праздниках», на который приглашают раввинов из хоральной синагоги. Предчувствуя фарс, раввины отказываются выступать. Тогда полномочия «защитника религии» берет на себя некий старик, который говорит, что все дается богом и завершает свою речь словами: «Да здравствует компартия и Советская власть!» По окончании этого диспута рабочие требуют отдать здание синагоги. После Песаха Евсекция отбирает хоральную синагогу у верующих и передает здание своему оплоту, Еврейскому коммунистическому рабочему клубу имени Третьего Интернационала, который и вызывал раввинов на диспут. В день открытия клуба Евсекция устроила грандиозную демонстрацию рабочих швейпрома и кожевников с музыкой и шествием со знаменами. На торжество ликвидации синагоги явилось более 2000 человек [5].
Подобные Харькову показательные процессы — инсценированные властью театрализованные действа с судьями и прокурорами, разоблачавшими еврейскую религию, проходили во многих городах. На этих процессах подставные свидетели под видом раввинов и глав иешив «осознавали» свои ошибки и публично каялись. В тех же случаях, когда сценарий нарушался, и кто-то из евреев-смельчаков открывал всем присутствующим глаза на советскую вакханалию (как это было в Киеве на подобном показательном процессе), выступающих арестовывали, а иудаизму все равно выносили «смертный приговор» [6].
Искоренение всего еврейского проявлялось во всех сферах воспитания и образования нового поколения советских евреев. В школьных учебниках появились даже такие задачки по математике: «В местечке было 12 синагог. Из них 11 закрыли. Сколько осталось?». Подтекст абстрактного сюжета этого математического упражнения невероятно точно совпадал с реалиями, происходившими на еврейской улице страны [5].
Духовное и материальное обескровливание еврейских общин реализовывалось по следующей программе. В 1922– 23 гг. заключаются договора с пролетарски настроенными еврейскими общинами о передаче им их же еврейского имущества вместе со зданиями синагог, которые отныне принадлежат государству; ликвидкомы проводят полную перепись всего ценного имущества синагог, «благодаря» чему мы знаем сегодня о наличии произведений церемониального искусства, религиозной утвари и книг в конкретных синагогах, да и сами перечни молитвенных зданий. Власти экспроприируют изделия из драгметаллов (короны Торы, подсвечники, торашилды), а затем начинают планомерно закрывать синагоги [7, 8]. Для реквизиции золотых и серебряных вещей у религиозных общин создаются специальные комиссии по изъятию религиозных ценностей при губернских комитетах помощи голодающим. Под руководством этих комиссий находились спецподразделения «тройки», состоящие из евреев-членов ВКП(б), которые непосредственно занимались конфискацией [9]. В 1922 году, в период полномасштабных акций по изъятию ценностей из синагог, «главный безбожник страны» и «эксперт» по религиозному культу Е. Ярославский писал в статье «Что можно взять в синагогах» (“Известия”): «Очень часто говорят, что в синагогах нет никаких ценностей. Обыкновенно это действительно так. Синагоги не имеют ни икон, никаких других изображений. Стены обыкновенные голые. Но семисвечья бывают и серебряные. Их надо взять обязательно...» [2].
Главные акции властей были прежде всего нацелены на закрытие крупных зданий хоральных синагог под клубы культпросвета. С одной стороны, это наносило удар по общинам, а с другой — решало проблемы с организацией помещений для массовой идеологической обработки нового еврейского поколения. Так, наряду с закрытием в 1923 году Харьковской хоральной синагоги [10], в 1926 г. и 1929 г. под клубы кустарей закрывают две киевские синагоги: синагогу Бродского и синагогу на Подоле [11]. Причем и в Харькове, и в Киеве закрытие синагог осуществляется по одной схеме: в обоих случаях основанием служили подписи с требованиями о закрытии синагог 2-х тысяч еврейских рабочих. В том же 1929 г. под еврейский клуб профсоюза швейников закрывают хоральную синагогу в Днепропетровске [12], под клуб авиатехникума — Центральную хоральную синагогу в Запорожье [13] и т.д. В этот период (конец 1929– начало 1930-х гг.), совпавший со временем ликвидации НЭПа, закрытие синагог началось с новой силой. Инициируется проведение собраний на предприятиях, в воинских частях и др. структурах для осуждения иудаизма и закрытия «контрреволюционных культовых учреждений». Это подавалось как проявление «воли трудящихся», а нередко дело изображалось так, якобы сами верующие евреи просили закрыть синагогу. Так было в Ромнах, Запорожье, Червонограде на Полтавщине и других городах [2]. В 1929 году по «требованию» трудящихся была закрыта в Симферополе синагога «Нер Тамид», а годом ранее и хоральная синагога. В первой из них разместили почтово-телеграфную контору, а во второй — клуб промкооперации [14]. В Одессе, в 1920-е годы клубы еврейской рабочей молодежи функционировали в каждом административном районе города, и в основном под них переоборудовались бывшие синагоги и еврейские общинные здания.
В практике национализации синагог распространялась тактика закрытия молитвенных зданий «врасплох», прихожанам даже не удавалось вывезти свое имущество. Зачастую это происходило ночью. Так, Харьковская хоральная синагога была опечатана 31 мая 1923 г. в 00 часов. На все хлопоты прихожанам было выделено после постановления 48 часов, несмотря на определяемый по закону двухнедельный срок на освобождение старого помещения и поиск нового [15]. Ночью закрывали и Бродскую синагогу в Одессе. Обратимся к воспоминаниям ветерана одесского сионистского движения Цви Рама, приведенным в монографии И. Котлера: «Среди ночи были вызваны ответственные члены правления, и им было предложено немедленно организовать эвакуацию. Все имущество было конфисковано, кроме предметов культа, и то лишь тех, которые не содержали ценных металлов… Что касается свитков Торы, то с них были сняты все короны и украшения и даже бархатные накидки, если они были вышиты серебром…» Переоборудование синагоги под клуб нуждалось в реконструкции, Цви Рам описывает с какой подачи это начиналось: «…Прежде всего нужно было убрать Десять заповедей, которые никак не подходили для коммунистического клуба, хотя бы и еврейского. Русские рабочие не решались ударить по этим белоснежным каменным скрижалям с золотыми буквами, опасаясь, как бы еврейский Бог не покарал их за осквернение его святыни. Но на помощь пришла смелая женщина из Евсекции, которая, схватив молот, нанесла первый удар по священному мрамору, сделав большую трещину, и цинично заявила: «Вот видите, ничего не случилось! Гром не грянул! Можете продолжать!» [16]. Постановление ВУЦИК от 21.XII.1929 г. о выдаче полномочий горисполкомам на закрытие церквей, синагог и монастырей, которые можно использовать под культурно-просветительские мероприятия фактически отбирало у евреев Украины наиболее значительные в архитектурном отношении здания синагог. Еврейское имущество переводится вместе с изгнанными общинами в молитвенные здания своих собратьев, которые отныне ютятся вместе, дожидаясь той же участи. К тридцатым годам большая часть синагог СССР, в том числе главных синагог Украины (Киев, Одесса, Житомир, Харьков, Днепропетровск) уже не действовала.
Характерно, что национализированные здания синагог меняют не только свою функцию, но и внешнюю маркировку. Вместо традиционных скрижалей и маген-давидов, фасады украшают пятиконечные звезды. В ряде случаев властям приходится идти на явные перерасходы, тратя большие средства на идеологическое изменение оконных рам, в основу которых кладется новая государственная символика (Кировоград).
Помимо непосредственного закрытия синагог, Евсекции пытались идеологически перевоспитывать еврейские массы. Столкнувшись с сильным сопротивлением верующих евреев, они были вынуждены разработать новые методы борьбы. В 1924 г. была основана «живая синагога», которая должна была объединить «Коммунизм с Торой, интерпретированной языком Ленина и большевиков». Евсекция и «живая синагога» пытались проводить еврейские праздники по новому ритуалу: «красный Песах», «красный Йом-Кипур», но это не пользовалось успехом у верующих.
В конце 1920-х– начале 1930-х гг. возобновились реквизиции серебряных ритуальных предметов как в закрытых, так и в действующих синагогах. На этот раз власти объясняли это стремлением сохранить памятники еврейской истории и культуры. С инициативой сбора экспонатов и просьбой получить документ «на право обследования, выявления и извлечения памятников еврейской истории и культового искусства» к властям обращается директор Всеукраинского музея еврейской культуры имени М. Мойхер-Сфорима в Одессе. Большая часть конфискованных у синагог серебряных ритуальных предметов была «безвозвратно утеряна».
Вместе с тем государственный атеизм до конца 1920-х годов оставлял сносную возможность деятельности религиозным организациям. Количество синагог в Украине с 1917 по 1928 г. уменьшилось лишь на 10%. По данным Иностранного отдела еврейского комитета «Джойнт» с 1917 по 1930 гг. количество синагог в Украине сократилось с 1034 до 934, количество раввинов с 1049 (в 1914 г.) до 830 [9]. После введения в 1929 г. «Закона о религиозных объединениях» были введены суровые ограничения на религиозную деятельность [6]. По статистике, в числе 500 закрытых в 1931 г. храмов было 112 синагог, традиционно закрытых «по требованию трудящихся». В довершение, массовое закрытие культовых построек на Украине, которые не были закрыты раньше, происходит в 1936– 38 гг.
В Днепропетровске, в период с 1924 по 1932 гг. было закрыто около 20 синагог [17]; в конце 30-х годов в Киеве перестали действовать все синагоги. С 1936 г. и до середины ноября 1937 г. в республике было закрыто 29 синагог, в т.ч. 14 синагог в Киевской области и 13 — в Винницкой. Накануне Второй мировой войны в Украине остаются единицы действующих синагог. В целом по официальным реестрам, из 782 закрытых молитвенных зданий в довоенное время треть (262) составляли синагоги [6]. Безусловно, в это число не вошли десятки молитвенных домов, находящихся во многих городах проживания еврейского населения. Вместе с ними общий список закрытых еврейских молелен мог бы превысить тысячи позиций. Сравнивая это количество с общим числом синагог и молитвенных домов, расположенных на территории нынешней Украины в 1910 г. (1298 ед.), во времена Российской империи — можно представить себе масштабы духовной катастрофы.
Важно заметить, что если в 1920-е – первой половине 1930-х гг. особую роль в затравливании еврейской традиционной жизни играли сами евреи, то после 1937 г., когда советский режим, некогда ангажировавший их на эту борьбу, уничтожает и новое национальное еврейское движение, антиеврейская государственная политика из узкого антирелигиозного направления вновь расширяется до всеобъемлющего антисемитизма.

ЛИТЕРАТУРА
1. Хитерер В. Документы по еврейской истории XVI – XX веков в Киевских архивах. – Київ, 2001.
2. Беренштейн Л. Матеріали конференції 2– 5 вересня 1997 р. – Київ, 1998.
3. Найман О. Матеріали конференції 2– 5 вересня 1996 р. – Київ, 1997.
4. Горшков В.П., Гусєв В.І. Матеріали конференції 2– 5 вересня 1996 р. – Київ, 1997.
5. Бриман Ш. Еврейские узурпаторы // «Истоки». – Харьков: Еврейский мир, 2001. – № 9.
6. Гендельман Ж. Етноси України. Альманах – 2000. – Київ, 2000.
7. ГАХО, Ф. Р–203, оп.1.
8. ГАХО, Ф. Р–845, оп. 2.
9. Хитерер В. Матеріали конференції 28– 30 серпня 2001 р. – Київ, 2002.
10. АХО, Ф.№ Р– 203, оп. 1, ед. хр. 1996.
11. Кальницкий М. Синагога Киевской иудейской общины. 5656 – 5756. – Киев, 1996.
12. Быстряков А. Шабат Шалом (Днепропетровск). – 2000. – № 9.
13. Орлянский С. Из истории еврейской общины Запорожской области. Ежегодник. – Харьков-Запорожье: Еврейский мир, 1998.
14. Найман О. Етноси України. Альманах – 2000. – Київ, 2000.
15. ГАХО, Ф.№ Р – 203, оп. 1, ед. хр. 1996.
16. Котлер И. Очерки по истории евреев Одессы. – Иерусалим, 1996.
17. Архив Комитета по сохранению еврейского наследия Украины (КСЕН), г. Киев.

Джерело